Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 4 – Раяна Спорт

Среди подопечных Лейлы был Луис, чьи пальцы теперь с невероятной ловкостью выводили мелодии на губной гармошке, превращая простые звуки в завораживающие пассажи. Зухра же обрела свое призвание в мире красок и холста. Ее талант проявился так ярко, что она даже смогла запечатлеть мой образ на быстром наброске, вызвав во мне бурю эмоций и едва сдержанные слезы радости.

Что объединяло этих людей, помимо их общей судьбы и заботы Лейлы? Несомненно, это были их врожденные способности, словно искры, которые хозяйка приюта умела раздуть в яркое пламя. Казалось, Лейла обладала даром видеть бриллианты там, где другие видели лишь обычный песок, или же она настолько отточила свое умение находить талант в каждом человеке, что этот процесс стал для нее столь же естественным, как дыхание. Она была настоящим алхимиком человеческих душ, превращая их в нечто прекрасное и ценное.

И я должна была быть в их числе… но, как выяснилось, оказалась совсем безнадежной. Чем только не пыталась занять меня Лейла. Я даже пробовала играть в карты, в надежде, что я могу быть первостепенным шулером, однако проиграв десять партий из десяти, все пришли к выводу, что моих мозгов даже на детскую игру не хватит.

Так я прошла через множество музыкальных инструментов, каждый раз убеждаясь, что даже с элементарными ритмами не могу справиться. Я пробовала танцевать, как Клаудия, но чаще смешила всех своими пируэтами.

В скоро пришли к мнению, что ничего из творчества мне не под руку. Перешли на дела проще: я чистила рыбу, и вот ведь загвоздка: у меня пошла аллергия — сыпь облепила все тело и не проходила еще пару дней. Я пыталась готовить, но кухарка Марго до того замучилась со мной в первый же день, что, угрожая Лейле половником, потребовала немедленного моего «сокращения».

Мы честно пытались попробовать с шитьем, но я лишь успешно продырявила все свои пальцы и да пришла к выводу, что стежки мои выходили не лучше, чем у дровосека. Пыталась работать трубочистом, что вскоре привело к тому, что мы нашли единственное, что мне под силу делать — это неплохо мыть полы, ибо сера и копоть была везде: убирать, естественно, пришлось мне самой.

— Ух ты! Отлично справилась! И даже успела до ужина!

За последние три недели это был первый комплимент от Лейлы, у которой уже начал опускаться нос при виде меня. Как она выразилась, я первая в ее жизни, кто был бы столь безнадежен.

Лейла прошлась по гостиной, довольно улыбаясь блестящему лакированному полу, будто видела его впервые столь девственно чистым. Хотя… да, мне пришлось изрядно потрудиться, вымывая из половых щелей скопившуюся грязь.

— Знаешь, а ведь знаю, кем ты могла бы работать! — щелкнула она указательным и большим пальцем. Звук получился громким и звонким, словно как от хлыста, коим погоняют табун лошадей.

— И кем же? — зарделась я от похвалы и в надежде уставилась на свою спасительницу. Да-да, ее я воспринимала только так, не иначе.

— Поломойкой! — как в рупор объявила она, словно баллотировала меня на пост премьер-министра.

— О, — лишь смогла с грустью вымолвить я.

Да уж, за эти доли секунды, что я прожила в ожидании ответа, успела напридумывать себе многого и как оказалось несбыточного. С одной стороны, я ведь как любая другая девушка из приюта хотела стать известной и успешной.