Книга Учеба до гроба, страница 47 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

И это далеко не конец мучений.

У входа в театр бабушку ждут ее подопечные студентки-музы, которые налетают на меня, как стая чаек. Щиплют за щеки, сюсюкают, и каждая считает своим долгом одернуть на мне платье, подтянуть носки или поправить хвостики с бантами. А знаете как? Берут хвост, делят его пополам и изо всей силы дергают пряди в разные стороны. На двадцатом поправлении моя натянутая улыбка начинает напоминать оскал джокера.

Вы пробовали в шестилетнем возрасте высидеть всего «Князя Игоря» в темном и холодном зале? И единственное, что ты имеешь для утешения, – это леденец «Барбарис», выданный тебе при условии не шуршать оберткой и не грызть его слишком громко.

Зато было весело наблюдать, как за кулисами бабушка гоняет особо отличившихся режиссеров мечом. Тогда я и поняла, что фраза «меня посетила муза» может трактоваться по-разному.

Но в целом театр – это «бр-р-р».

Раз обещала, придется идти. Кто бы мог подумать, что в конце концов я окажусь страшной подружкой Нины на свидании в театре. Надеюсь, она не будет об этом болтать, а то любопытство обойдется моей репутации очень дорого. Надо придумать наряд.

Что выбрать: прикинуться серой мышкой, нацепить бесформенный пиджак поверх платья, собрать волосы в пучок с петухами? Или принарядиться и в кои-то веки накраситься, чтобы впредь думала, кого зовет на свидание?

Пока я мысленно перебирала в уме вещи из гардероба, у моего стола появилось движение, по виду напоминающее человека. С подарочком. Краем глаза я уловила цветочный горшок.

— Нина, что я тебе говорила про гербарий? – Тут я рассмотрела цветок и шарахнулась в сторону. – Что за дрянь ты принесла?.. Рик?

Вечность, в каком месте он нашел эту жуть? Розетка из мясистых щупалец зеленого цвета, покрытых белыми наростами, угрожающе топорщилась из горшка, того и гляди норовя схватить неосторожно поднесенный карандаш и утащить к корням, чтобы там с хрустом сожрать. Я осторожно ткнула в центр розетки кончиком карандаша, готовая в любой момент оставить его на верную погибель в щупальцах монстра. Но ничего такого не произошло. Ничего не произошло и тогда, когда я, осмелев, ткнула грифелем в нарост, на поверку оказавшийся твердым, как и остальная часть растения.

— Это что? – поинтересовалась я у «женишка», так же, карандашом, отодвигая горшок подальше от себя.

— Подарок. Я решил, что букет быстро завянет, а он, – кивок на ужастик в горшке, – будет долго напоминать обо мне.

Да, рассматривая в зеркале первый седой волос, я непременно попомню Рика добрым словом.

— А побанальнее ничего не было? Гиацинтик там, азалия?

— Ну… – смутился юноша. – Я в детстве кактусами и суккулентами увлекался, мне папа их из командировок в засушливые районы привозил. А это один из моих любимцев.

Я с трудом подавила желание послать этого суккулента куда подальше.

Нина и так вся обратилась в слух, уже подушечки пальцев лаком для ногтей покрывала в рассеянном стремлении послушать наш разговор.

Схватив юношу за воротник кожаной куртки в стиле «жара – ничто, а имидж – наше все», я вытащила его на лестничную площадку.

— Чем обязана? Папа велел передать мне пирог и горшочек с маслом?

В ответ на мою тираду Рик широко улыбнулся и засунул руки в карманы джинсов, копируя гадкую привычку отца.