Книга Учеба до гроба, страница 109 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

Сказать, что Макс офигел, – это ничего не сказать. Оставляя наглого врачишку в другом полушарии, он никак не рассчитывал встретить того на пороге своего номера. Ну зато он не имел ничего против того, чтобы проверить, есть ли у Алибека медицинская страховка.

— Ну я засучиваю рукава, собираясь дать леща этому недоноску, как меня сзади приложили пепельницей! Пришел в себя здесь, когда с меня рубашку снимали. Краем уха что-то про тебя услышал, но, если честно, я рассчитывал, что строгий папа тебя после ночевки вне дома дальше двух метров от себя не отпустит.

— Папа, может, и не отпустил бы, – неожиданно для себя проболталась я.

— Дай угадаю. Папа не отпустил, отпросилась у мамы?

Я грустно хмыкнула и, периодически сбиваясь с пятого на десятое, рассказала Максу о событиях сегодняшнего дня.

— Так что родителям временно не до меня.

— Плохо. Значит, родители тебя точно не хватятся. Сестра у тебя вроде была. Она тревогу не забьет?

Фели? А действительно, что сделает Офелия, если обнаружит, что осталась дома одна? Испугается, побежит к бабушке или Смерти? И Смерть кинется меня искать? Тут розовый туман рассеялся, уступив место опыту. Мечта о магистре Смерть, крошащем Алибека на корейский салат, исчезла, вместо нее мне привиделся дом с толпой оголтелых подростков, рок на всю мощь и разоренный бар папы, чьи потери потом свалят на меня.

Вот! Это больше похоже на правду. Да сестра чухнет, что я исчезла, когда деньги на карманные расходы кончатся, и то, если мою заначку не найдет. Значит, Фели отпадает. Остается бабушка и магистр Смерть. Бабушка сейчас в мире смертных на гастролях русского балета. До нее я не достучусь.

Значит, Смерть. На вечер мы договорились побеседовать. Он, конечно, предполагает, что я могу не прийти, ведь дома творится настоящий кошмар. Но наверняка забьет тревогу и попытается ненавязчиво выяснить, все ли в порядке. Вопрос в том, сколько он выдержит времени, прежде чем решится мне напомнить об уговоре. Если через пару дней?

Хм, может, нас и спасут. Но сидеть и ждать этого я была не намерена. Походкой от бедра я приблизилась к стеклу, приняла эффектную позу, подсмотренную в смертном фантастическом фильме, замахнулась и….

— Красиво стоишь. Прям Сейлор Мун. Я несу возмездие во имя косы!

Естественно, я отвлеклась, и удар пришелся вскользь. Но и этого мне хватило, чтобы красиво, по всем законам физики, отлететь от стекла.

— А помочь не судьба? – пытаясь встать, просипела я.

Макс остался невозмутим:

— Зачем, ты ведь бессмертная.

Стекло нисколько не пострадало.

— Даже царапины нет! Вечность!

— И что бы тебе дала царапина?

— Моральное удовлетворение и простор для творчества.

Я мрачно подошла к стеклу и, не касаясь поверхности, начала осматривать. По ходу, камеру защитили от моих чар. Но чем? Остановить косу смерти – дело непростое. И смертным точно не под силу. Это в очередной раз подтвердило мои догадки. На Алибека кто-то работает из наших.

Наконец я увидела то, что искала. Ой, все гораздо хуже, чем кажется. Цепи Сизифа! Артефакт, которым Сизиф сковал бога смерти Танатоса. Того самого, в честь которого до сих пор мальчиков называют, благодаря чему у нас в одной только академии с сотню Танатосов, включая декана.

— Смотри.

— Куда?

— Вон, видишь, наискось цепь натянута?