Книга Замуж по подписке, страница 34 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Мне и в голову не приходило проверять, пользуется ли она сбережениями. Наверное, пользовалась. Новые платья, шляпки и маски не из воздуха же появлялись? Тогда какого демона она сбежала, не заплатив за книгу?

— Нет, что вы, не украла, – заюлил продавец, явно смутившись под моим взглядом.

Патовая ситуация: обвинить в воровстве жену стража неловко и страшно, но и денег содрать хочется.

— Только вот упаковочку сняла, сказала, что смотрит. А кто же распакованную книжку возьмет? Да и вдруг королевская этическая комиссия пришлет проверку? А у меня ТАКИЕ книжки лежат без упаковки? Супруга ваша покупать отказалась, потому что дома заругают, пришлось так отдать. Но убытки-то возмещать нужно. Так оплатите, господин страж?

— Непременно. Если расскажете, что она тут делала и куда побежала.

— Я не знаю, господин. Не видел. Она так быстро убежала…

Я едва сдержался, чтобы не выругаться.

— Но если господину стражу будет интересно, то… леди обронила кое-что. Я бы мог отдать вам, если бы вы…

Сжав зубы, я полез во внутренний карман плаща и отсчитал торговцу монеты. Мало мне этого любовного дерьма на работе, так еще и платить за него пришлось! Ну, Марго, попадись мне! А ты обязательно попадешься, и тогда я тебе устрою роман Агнес Фейл в действии.

Потом я вспомнил, что самой развратной сценой романа был поцелуй в плечико и окутанная туманом возня под одеялом, и решил, что отступлю от канона.

— Пожалуйста, господин, – торговец протянул мне небольшой кусочек пергамента.

Я тут же посмотрел его на свету и убедился в догадках: на пергаменте почти невидимым тиснением был выбит герб моего рода. Значит, листок действительно принадлежал Марго. Отойдя подальше от любопытного книжника, я развернул листок.

«Герцог Адриан Стенеску – самовлюбленный дурак и садист, едва не заморивший жену голодом», – было выведено корявыми буквами. И ниже подпись: «Маргарита Пашдувалова». И что это значит? И чего это я дурак?!

Не было смысла истерично бегать по городу в поисках беглянки. Она уже давно смылась и сидит тихо, как мышка. Если не дура, конечно, а я уже определился, что не дура. Но кто-то ей определенно помогает. Она не пользуется кольцом, ходит по книжным, ведет себя странно и не похоже, что ночует на улице.

Тогда план такой: вернусь домой, снова войду в транс, чтобы поискать Марго (хотя и просто формально, вряд ли она теперь так глупо подставится), а наутро буду шерстить ее подруг. Генералу они не нравились, а значит, вполне могли быть близки с Марго.

Дом был тих и пуст, а кухарка по обыкновению оставила для меня накрытый горячим полотенцем ужин. Но прежде чем сделать крепкий кофе и насладиться одиноким вечером, я решил подняться наверх: переодеться и освежиться.

Проходя мимо кабинета, я вдруг понял, что чуткий слух стража уловил какой-то шорох. Я нахмурился: прислуге было запрещено заходить в кабинет, когда меня там нет. Я не запирал дверь и не хранил ничего секретного, но не терпел, когда в бумагах на столе кто-то копается, вообще ненавидел чужое присутствие в рабочей норе.

Быстро прошел в спальню и прислонился к стене, чтобы эхом возникнуть за шкафом. Осторожно выглянул и увидел совсем юную девчонку, одну из служанок. Она чем-то напоминала белку в парке: такая же быстрая, готовая вот-вот сорваться с места в панике. И так же быстро ныкала в карман передника орешки – а точнее, листы пергамента, перо и несколько полных чернильниц из шкафа.