Книга Развод с привкусом перца, страница 7 – Арина Эстель

Через полчаса я вышла из квартиры. Идеально сидящий костюм, безупречный макияж и мерный, уверенный стук каблуков по паркету. Я даже не обернулась на закрытую дверь соседа. Я шла навстречу своему будущему, и в этом будущем не было места грубиянам в мокрых полотенцах.

Утро понедельника в «Монохроме» началось со звонкой, почти стерильной тишины. Летнее солнце, еще не успевшее превратиться в душный зной, мягко заливало зал, дробясь на тысячи искр в идеально натертом хрустале. Я шла мимо пустых столов, и каждый сухой стук моих шпилек по мрамору отдавался во мне коротким, победным импульсом.

Валентина Алексеевна вернулась. И здание, казалось, это почувствовало.

— Скатерти на третьем и пятом — заменить, залом по центру. Цветы в вазах освежить, лилии не должны ронять ни единой пылинки на шелк, — мой голос звучал ровно, без лишнего нажима, но официанты тут же включились в работу.

Это была моя территория. Моя идеально выстроенная крепость, где каждый бокал знал свое место.

Персонал двигался в ритме отлаженного механизма, но в воздухе вибрировало предвкушение. Все ждали явления «божества». Марк Борисович Брюсов не скрывал, каких колоссальных усилий и ресурсов ему стоило заполучить Громова в «Монохром». Ходили слухи, что ради этого союза Брюсов пошел на беспрецедентные условия, и теперь ресторан замер в ожидании шторма.

— Валя, ты сегодня сияешь, — Марк подошел ко мне, потирая руки. — Готова? Он уже там. Наводит свои порядки. Сказал, что если хоть одна тарелка будет с ворсинкой от полотенца — вышвырнет всю смену.

Я улыбнулась своей самой безупречной, профессиональной улыбкой.

— Марк Борисович, в моем зале ворсинок не бывает. Пойду представлюсь нашему гению.

Я глубоко вдохнула, поправила юбку-карандаш и толкнула тяжелую дверь, ведущую в святая святых — на кухню.

Контраст ударил по рецепторам мгновенно. После прохлады зала здесь царило пекло. Воздух был густым от аромата каленого масла, жгучего перца и чего-то животного, дикого. Звон стали о сталь напоминал грохот оружия перед боем.

— Резче! Соус не должен ждать рыбу, он должен ее предвкушать! — прогремел властный, пугающе знакомый бас.

Я замерла у входа. В центре этого сверкающего металлом хаоса стоял мужчина. На нем был белоснежный китель, туго застегнутый на все пуговицы, подчеркивающий разворот его невероятных плеч. Рукава были закатаны, обнажая мощные предплечья с той самой татуировкой волка, которая сегодня утром так близко была к моему лицу.

Мир вокруг меня на мгновение схлопнулся. Кровь в жилах застыла, а потом хлынула к лицу обжигающей волной.

Это был он. Мой сосед. Тот самый варвар в полотенце, который требовал, чтобы я «не отсвечивала».

— Ты?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела включить «администратора».

Громов медленно обернулся. В его руках был тяжелый шефский нож, которым он только что виртуозно разделывал филе. Его взгляд — темный, маслянистый, наполненный первобытной энергией — прошил меня насквозь. Он не выглядел удивленным. Напротив, в углу его губ заиграла та самая едкая, собственническая усмешка.

— Принцесса? — он всадил нож в деревянную доску так, что эхо ушло под потолок. — Так вот где ты прячешь свои «аристократические» замашки.

Повара замерли. Владелец, зашедший следом за мной, растерянно переводил взгляд с меня на Илью.