Книга Развод с привкусом перца, страница 10 – Арина Эстель

Илья усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья — только сухая, осевшая на губах горечь прошлых лет. Он медленно откинулся на спинку шаткого стула, который под его весом жалобно скрипнул.

— В тени, Сафонова. В маленьком портовом ресторанчике на севере Франции, где меня никто не знал. Чистил рыбу, которую рыбаки приносили на рассвете, и жарил ее на чугунной сковороде без капли пафоса. Там отличная школа: если ты плохо приготовил улов, тебе не пишут гневный отзыв в соцсетях, а просто перестают приходить.

Я невольно подалась вперед, рассматривая его в тусклом свете лампы. Теперь его ремонт на этой кухне — холодная сталь, идеальный порядок, профессиональные ножи — обрел смысл. Он превратил эту старую коммуналку в свой личный полигон, где за последний год, судя по обжитости, довел свою технику до абсолюта.

— Сбежал от обожания к анонимности? — недоверчиво спросила я.

— Сбежал от фальши, Валя. От критиков, которые рассуждают о «нотках земли», не понимая вкуса продукта. И от таких, как твой Артур, которые покупают поваров для коллекции, как антикварную мебель. Но, кажется, прошлое решило меня догнать в виде одной строптивой блондинки с идеальным маникюром и стальным характером.

Он резко отпустил мою руку, словно обжегся, и залпом допил вино. Встал, возвышаясь надо мной, и оперся ладонями о край стола. Весь его облик сейчас дышал властностью человека, который точно знает, чего стоит.

— И запомни, Сафонова. В «Монохроме» я не потерплю фальши. Завтра открытие в восемь. Постарайся, чтобы твой зал соответствовал моей кухне. Опоздаешь хоть на минуту — и мне плевать, что у нас равные полномочия. Я найду способ заставить тебя чистить лук. Лично.

Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза. Страх ушел, уступив место холодному азарту.

— Я работаю в этом ресторане больше трех лет, Громов. Я была здесь, когда ты еще «пропадал в аду». Так что прибереги свои команды для поварят. Зал будет безупречен не потому, что ты так сказал, а потому что это мой стандарт.

Я встала, медленно отодвинув стул, и добавила, понизив голос до шепота:

— А посуду помоешь сам. Это будет твоя плата за то, что я согласилась разделить с тобой стол.

Я вышла из кухни, чувствуя на своей спине его горящий, тяжелый взгляд. За дверью я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Мы были равны по должности, но в этой квартире, в этом полумраке, правила игры диктовал не контракт, а что-то гораздо более древнее и опасное.

Лето за окнами «Монохрома» плавилось, превращаясь в густое марево, но внутри ресторана было еще жарче. Кондиционеры едва справлялись с раскаленным воздухом, который вырывался из кухни каждый раз, когда распахивались створчатые двери.

Первый сервис под руководством Громова напоминал не работу, а военную операцию. Я видела, как мои официанты, обычно вальяжные и уверенные, вылетают с раздачи с побледневшими лицами.

— Валентина Алексеевна, он ненормальный! — прошептал Рома, и я увидела, как поднос в его руках мелко дрожит. — Я только потянулся за тарелкой с уткой, а он как рявкнет... Сказал, что я «убил» блюдо, пока менял пепельницу на четвертом столике. Кричал на всю кухню: «Оно сдохло, Рома! Температура упала, соус заветрился! Вынеси это своей кошке, а не гостю!». И швырнул тарелку в мусорный бак...