Книга По острым камням, страница 97 – Ирина Дегтярева

Если Джанант не разобралась в своем отце, где уж ей анализировать те поручения, что даст ей Захид, рассматривая их под новым углом зрения. Да, Петр повернул ее голову в нужном направлении. Она увидит то, чего не замечала раньше, сообщит об этом в Центр, и там уже все проанализируют. Но что если она упустит детали?

Горюнов промолчал, и Зоров перестал напирать с уговорами, зная, что такое глухое молчание шефа означает только одно — решение он не изменит. Зоров оставался в Латакии, чтобы заниматься другими делами УБТ и в то же время быть поближе к Ираку на случай, если придется Горюнову после проверки службой безопасности ИГ бежать из страны. Если получится вырваться.

* * *

… — Что-то тебя не слишком тут уважают, — Горюнов подзадорил Джанант, глядя на пыльный ковер с мечетью Бадшахи, что в Лахоре. — Могли жилье для представителя ДАИШ выбрать и получше.

— Здесь безопасно. Этот район… Главное, что нам сделали документ, подтверждающий наше родство. Тут не стоит жить в одной квартире чужим мужчине и женщине. Я потом никому не докажу, что ты мой охранник. А так — двоюродный брат.

— Вот и породнились, — Горюнов чинил табурет, развалившийся в первый же день, когда они с Джанант поселились в квартире в Равалпинди. После ремонта табурет выглядел так, словно пострадал при землетрясении. С улыбкой Петр вспомнил бабушкино выражение: «Мастер Пепко делает крепко». Когда он закончил изображать из себя хозяйственного мужчину, они с Джанант стали пить буйволиное молоко и есть чапати. Лепешки в Пакистане пекут отменные. А вся остальная еда, как и в Индии, крепко перченая.

— Нам завтра подгонят машину. Придется много ездить. Доберемся до местных лагерей, где готовят боевиков.

— Оружие? — спросил Горюнов, протягивая кусок лепешки Джанант.

— Будет в машине, — кивнула она, отпивая молоко из стакана серого стекла. Молоко тоже казалось серым. — Нам бы только с этим оружием не попасться.

— Не попадемся, — Горюнов закурил, прикидывая, не упустил ли он чего.

Джанант утверждала, что пока никаких инструкций не получала. Еще в Ираке, пока там проверяли Петра как Кабира Салима, ей дали только адрес в Равалпинди, этой вот явочной квартиры, принадлежащей «Вилаяту Хорасан».

Он допытывался, как она планирует связываться с отцом, но Джанант утверждала, что Захид сам найдет возможность с ней связаться. Скорее всего, по Скайпу. И ее пугало ожидание разговора с ним, какие он задаст вопросы насчет боя и потери группы телохранительниц, и о появлении нового человека около дочери. Возможно, подключится проверка его американских хозяев. Уже в Ираке выяснилось, что вторая группа мужчин-телохранителей, а их было двое, исчезла бесследно. Джанант подозревала, что они просто сбежали, испугавшись предстать перед Захидом, держать ответ, куда подевалась его дочь и как они упустили ее, не сберегли.

— Нет, они определенно сбежали, — Джанант жевала лепешку, задумчиво смотрела в окно на грязную реку, за которой в хижинах жили совсем нищие жители бывшей столицы Пакистана. Что-то вроде трущоб. — Старший у них подлый тип. Он еще во времена Саддама работал у отца шофером. Он-то знает, какая у отца рука тяжелая, а теперь и безграничные возможности ликвидировать неугодных. Так-то.

— Твой отец в отъезде, наверняка получает инструкции в Эр-Рияде под видом лечения, — Горюнов в джинсах и кремовой рубашке с закатанными до локтей рукавами, прохаживался по узкой пеналообразной кухне. За ним тянулся шлейф табачного дыма. Три шага к окну и три обратно к обшарпанной двери с синим матовым стеклом-вставкой. Под обеденным квадратным столом лежал свернутый в рулон матрас, на котором он спал, вытянувшись вдоль кухонных шкафов и полночи отгоняя тараканов дымом сигарет. Он плохо спал во влажной жаре Равалпинди и в тревожном ожидании начала событий. Субтропический климат, духота, комары и неизвестность.