Книга По острым камням, страница 65 – Ирина Дегтярева

Горюнов опасался, что упустил кого-то из охраны Джанант и этот кто-то сообщит, выбравшись, проскочив сито, через которое проходят беженцы, что Джанант задержана, вероятнее всего, сирийскими спецслужбами. А для Горюнова такая утечка — нож острый. Ему нужна другая «утечка», организованная Абдулбари. Но до завтра время терпит.

— Это все, что ты хотел у меня узнать? — холодно спросила она у него.

— Сообразительная, — оценил Горюнов, подумав, что сработается с ней, если правильно оценил ее, исходя из шифровки Тарека.

«Окончила медицинский факультет в Сорбонне, потеряла мать, из родных только пресловутый отец и брат. Замужем не была, хотя ей уже около сорока, очень набожная».

Джанант всегда подавляли — обстоятельства и мужчины. И вдруг ей выпадет возможность стать самостоятельной единицей. Горюнов предложит ей эту самостоятельность. Он понимал, как живет мусульманка, пусть и Джанант не являлась среднестатистической иракской женщиной. Она имела гораздо больше, чем многие ее ровесницы. Они в ее возрасте были замужем, многодетными матерями, погруженными в заботы о детях, о хозяйстве и муже.

— Стоило ли тащить меня сюда, чтобы узнать, сколько у меня телохранителей? Мог спросить там и разошлись бы с миром. Всего-навсего тихо-мирно спросил бы и получил ответ.

— Так бы ты там и ответила, — Горюнов потер забинтованную руку. — С миром разойтись, — он пригладил бороду, — это вряд ли. Учитывая твой послужной список… — после многозначительной паузы он продолжил: — А главное, дела, вернее, делишки твоего папаши.

— Вот мы и добрались до сути, — даже с некоторым облегчением выдохнула она. — Охотитесь за моим отцом? Тогда совершенно напрасно сделали ставку на меня. Через меня уж точно вам до него не добраться. Хоть будете пытать, хоть убивать…

Горюнов огляделся:

— Я вроде здесь один. Что ты про меня во множественном числе изъясняешься? И мученицей я тебе становиться не предлагаю. А ты, как я вижу, жаждешь этого. Не стоит, можно помучиться еще и в этой жизни и по-другому заслужить райские кущи. Ты можешь сесть, — разрешил он снисходительно.

Джанант и не заметила, что все еще стоит, судорожно сжимая в руке бинт, стоит перед ним как ученица перед строгим и надменным учителем. Впрочем, надменности в нем все же не было. Глубокие голубые глаза смотрели чуть устало и, пожалуй, грустно. Он в самом деле казался грустным, хотя должен бы радоваться, что захватил ее в плен и обладает сейчас над ней полной властью. Она села чересчур поспешно, пытаясь продемонстрировать независимость, насколько это возможно в ее положении.

Комната наполнилась табачным дымом, а он не торопился продолжать беседу. Взял паузу. Достаточно уже сказал для затравки.

— Ты готовить умеешь или у вас в доме в Багдаде была прислуга? Хотя ты хлебнула обычной, не богемной жизни, когда пряталась с отцом после начала вторжения. Где вы прятались? В Тикрите у родни? В Багдаде же было слишком неспокойно. По ночам особенно, когда казалось, что мы уже не увидим рассвета, а если и доживали до утра, то свет не видели, только дым от горящей нефти, домов и песок от песчаной бури. Ад на земле.

— Ты все-таки из Ирака, — кивнула она. — Офицер? Ты что и сейчас служишь?

— Послушай, — Горюнов встал, — я есть хочу, а ты, похоже, белоручка.