Книга По острым камням, страница 60 – Ирина Дегтярева

Джанант встречала подобные квартиры и в Ираке, и в Сирии, и в Афганистане, и в Пакистане. Перевалочные пункты для боевиков, перемещавшихся из Ирака в Афганистан или Пакистан. В основном, из Мосула. В Турции тоже таких квартир хватало. Джанант бывала и в Стамбуле. Поскольку здесь не ощущалось присутствие других мужчин, она догадалась, что это конспиративная квартира. Вопрос: какой из разведок? Не исключено, что местной, хотя акцент у ее стража иракский. Она все время держала это в уме.

«Конспиративная квартира» — это словосочетание, возникшее в мозгу, вызывало у нее очередную волну удушающего страха. Она уже и не знала, что думать. Особенно, когда, поставив пакеты на кухонный стол с типичной для Средиземноморья мозаичной керамической столешницей, страж предложил совершить положенный в этот час салят. Действительно, у него звякнул телефон из-за пришедшего СМС, пока они поднимались по лестнице. Такие СМС обычно присылали, чтобы не спутать время салята. Электронный муэдзин, призывающий на молитву.

Более странного предложения от него услышать она и не рассчитывала. Готовилась к чему-нибудь наподобие: «Раздевайся, сейчас мы развлечемся». Не удивилась бы, если бы он вдруг достал из кухонного шкафчика орудия пыток.

Но отказаться от салята она не могла. Они по очереди совершили омовение в просторной ванной, схожей по размерам с комнатой в этой квартире.

Светло-серый кафель на стенах напомнил ей казармы на родине в Тикрите, где они прятались какое-то время, сбежав из Багдада, когда начались бомбардировки столицы. И она, и мать, раненая осколком в ногу, и отец, и брат. Серые бетонные стены, узкие окна под потолком, койки, составленные в угол огромного помещения, еда в котелке, которую поочередно приносили им солдаты. И страх, постоянный страх, что те же самые офицеры вот-вот сдадут их американцам.

Деньги — вот то единственное, что нужно было тогда всем, чтобы не умереть с голоду, а если сумма окажется приличной, так и вовсе уехать из страны. Они бы с семьей, наверное, тоже сбежали за границу, но отец отчего-то тянул до последнего. Даже наоборот вызвал Джанант на родину из Парижа незадолго до вторжения, уже понимая, что война неизбежна, имея информацию от своих друзей из Мухабарата. Джанант могла спокойно отсидеться в Европе. Лучше бы родители и брат приехали к ней. Девушка знала о счетах отца в Швейцарском и Парижском банках. Отец всегда был запасливым и прижимистым, наверное, вследствие бедного детства в нищих районах Тикрита. Захид поднялся высоко, и тем мучительнее и дольше оказалось падение с вершины.

Отец сидел большую часть времени в дальнем углу казармы, почти не ел и здорово осунулся. Иногда он, правда, куда-то выходил, как правило, по ночам — так было безопаснее…

Теперь, встав на молитву, глядя на крепкую спину незнакомого мужчины, она вспоминала, как истово они молились всей семьей в казарме на холодном полу, потому что даже молельных ковриков (и листка чистой бумаги, который бы заменил саджат) у них там не было. Они бежали в слишком большой спешке из багдадского дома.

Затем, спустя двадцать пять дней казарменного положения, они вдруг переехали в обычный дом на окраине Тикрита. Но все так же отец запрещал им выходить из дома даже ненадолго, даже во двор, маленький дворик, мощенный камнем, с кадушками с фикусами и финиковыми пальмами.