Книга По острым камням, страница 24 – Ирина Дегтярева

Горюнов хмыкнул, выдохнув дым. Исподлобья снова бросил взгляд на черноглазую.

— Как бы это не оказалось вабило, — покивал Абдулбари.

— Что? — переспросил Петр. Он знал, что в мирное время Абдулбари увлекался соколиной охотой, но не слышал раньше этот термин по-арабски.

— Муляж дичи — куропатки, утки. Кожаный или с перьями. Ты не так давно уже самозабвенно трепал такое вабило. Та девица, помнится, устроила истерику после разговора с тобой. Приоткрыл бы тайну, кого ищешь.

Отмалчиваясь, Горюнов подумал, что кожаным муляжом он теперь не удовлетворится. Почувствовать теплую тушку, пульс на ее перистой шее, схватить за тонкие крылья… Ему тут же по ассоциации захотелось съесть жаренную курицу с хрустящей золотистой корочкой. Но что-то подсказывало, что вместо курицы ненароком может клюнуть в темечко жареный петух.

Одних слов Хатимы не хватило бы для начала розыска загадочной и явно высокопоставленной в ИГ женщины, которая организует адресную эвакуацию командиров из Ирака и Сирии в Пакистан и Афганистан. Координирует их перемещения вместе с семьями, обеспечивает материальную базу, указывает им надежных проводников. Прежде получили подтверждение ее существования, активной деятельности и предположительного местонахождения из дополнительного источника.

— Дорогой Абдулбари, видишь девушку? Ту, у стола, с дерзким выражением лица. Мне нужно ее осмотреть.

— Лично? — нахмурился сириец.

— Нет, в бинокль из кустов буду подглядывать, — рассердился Горюнов. — Есть же девушка-офицер, попроси ее чтобы все задержанные для начала сняли перчатки и смыли менди с рук.

— С чего ты взял, что у них узоры на…

Горюнов указательным пальцем постучал по кончику своего носа. Абдулбари не понял, но положился на чутье полковника и тут же отдал распоряжения. Вернулся к Горюнову, уселся рядом, спросил негромко:

— Что ищем? Шрам? Родимое пятно? — догадливый Абдулбари проводил взглядом девушку в форме сирийской армии и в платке, которая повела задержанных в соседнее помещение, где стояла пластиковая бочка с водой.

Парни с автоматами у двери в класс о чем-то живо болтали. Горюнов уловил только несколько фраз: «Хлеб… привозят воду». Они, похоже, обсуждали бытовые условия, в которых жили со своими семьями. Хлеб привозили российские военные. Да и воду. Но довольно быстро сирийцы сами открывали мелкие пекарни, и жизнь в освобожденных городках и поселках оживала.

Раздался плеск воды. Женщины привычно возмущались в соседнем классе. Абдулбари глядел ожидающе на Горюнова, расслабленно развалившегося на ковре на подиуме, оставшемся здесь от боевиков. Полковник везде устраивался удобно. Предложи ему остановиться на обочине одной из сирийских дорог, он и там отыщет камень, к которому привалится, как к диванной подушке, и прекрасно выспится.

Горюнов привык воевать бок о бок с курдскими бойцами-женщинами. Воспринял и эту сирийскую девушку-офицера с таким же доверием как и курдянок. И напрасно…

Женские крики вдруг усилились, переросли в резанувший по нервам визг. В одно мгновение Горюнов из состояния расслабленности перешел к действию. Его как ветром сдуло с ковра, только осталась тлеющая сигарета на пыльном полу.

Он не бросился на крики, а метнулся сразу к лестнице, где мелькнул черный край абайи. Петр перемахнул через перила и приземлился на ступеньках на пролет ниже как раз перед бежавшей девушкой. Она держала в руках кривой кинжал. При этом, что поразило Горюнова, ее лицо оставалось почти спокойным, он не заметил ни испуга, ни агрессии. Довольно ловко она сделала обманный выпад, затем еще несколько движений, чиркнув острием его по предплечью. Тогда уж он не стал церемониться, понимая, что имеет дело с достойным соперником. Удар ногой не только обезоружил ее, но и заставил схватиться за руку, согнувшись от боли.