Книга По острым камням, страница 121 – Ирина Дегтярева

Кто ставил задачу взорвать полицейский автомобиль, ни Джанант, ни Горюнов не знали. Но Петр рассудил, что эта операция в чистом виде в русле идей халифата, как говорится, а-ля натурель.

Цель — полицейские пенджабского спецназа. А народ у места взрыва — это те, кто шел к мечети. Место взрыва находилось как бы на задворках мечети. Отсюда виднелся высокий забор и верхушки минаретов, белоснежные на солнце. Но дым от горевшего серого полицейского автобуса уже застилал безмятежный вид.

И откуда только взялись эти люди? Прибежали из-под эстакады. И полиция взялась из ниоткуда. Видимо, на соседней улице стояла еще одна их машина. И ведь кто-то слил игиловцам информацию о том, что полицейский спецназ будет здесь, позади мечети, на этой улице, напоминающей промышленную зону с высоковольтными проводами, наверное, позволяющими освещать мечеть по вечерам и ночам.

Горюнов не сразу понял, что происходит, когда его схватили сзади за воротник. Первым инстинктивным движением было освободиться, и он легко бы так сделал, если бы краем глаза не заметил серую полицейскую форму. На улице появились полицейские и бойцы в форме защитного цвета. Петр не удивился, насколько оперативно среагировали на взрыв местные силы правопорядка. Он замешкался, прикидывая, стоит ли вырываться из рук полицейского, но в итоге решил не трепыхаться. Убежать вряд ли удастся, а сопротивление полиции — слишком серьезно. Потом не отговоришься. Образ тихого смиренного туриста из Ирака предпочтительнее.

Однако тревога, взорвавшаяся в душе, пожалуй, посильнее, чем взрывное устройство килограммов на пятьдесят в тротиловом эквиваленте, ехидно подсказывала, что нехорошо оказаться арабу из Ирака рядом с местом взрыва. А если еще возьмут и Джанант из того же Ирака, а если им попадутся ребята с той виллы, пусть и местные, но, допустим, не успевшие сбросить улики, указывающие на их принадлежность к «Вилаяту Хорасан» и на связь со смертником…

Петр не стал сопротивляться и даже сильно возмущаться на грубое обращение полицейского, заломившего ему руку. Он только сделал робкую попытку «уладить на месте», сказав по-английски, что он иностранец, не уточняя иракское происхождение, вежливо сообщил, что турист и его посольство станет беспокоиться, если он попадет в полицию. Он еще лепетал, что испугался взрыва, однако, к его удивлению, полицейский оказался не прост.

— Ты ведь араб? — спросил он по-английски.

«Нечем крыть», — подумал Горюнов, в кармане которого лежал иракский паспорт. Он лишь кивнул. И через пару часов оказался в камере лахорской тюрьмы или камеры предварительного заключения.

«Один шайтан, — заключил Петр, морщась от вони и вглядываясь в темень большого помещения, где копошились десятки людей. — Один шайтан, как называется эта клоака. Как из нее выбираться?»

Но тут же отложил этот вопрос на неопределенное время. Он старался не упираться и не мыслить лихорадочно, отыскивая выход из тупика. Начинал поиск вариантов выхода только тогда, когда переставал паниковать и внушал себе, что дыра, в которую он угодил, не тупик, а уютный закуток, где он, вполне вероятно, пересидит еще большие беды. В конце концов, полицейские, не стеснявшиеся в Пакистане применять крайние меры, могли его пристрелить на улице, доведенные до отчаянного положения талибами и другими группировками, а теперь и даишевцами, скрестившими мечи в конкурентной борьбе с талибами. Вот только за гарду меч игиловцев придерживали и направляли проворные ручонки церэушников.