Онлайн книга «По острым камням»
|
Воспоминания порой набрасывались на него, как стая диких собак, и словно выхватывали куски мяса из его силы воли, лишая ее напрочь… От таких воспоминаний он становился вялым и впадал в какую-то особую болезненную форму задумчивости, при которой его не стоило тревожить. И окружающие чувствовали. Саша всегда чувствовала, да и Джанант поняла. Когда они покинули конспиративную квартиру и дошли до автомобиля, оставленного на соседней улице, Джанант не накинулась на него с расспросами, хотя ей хотелось обсудить состоявшуюся встречу с Разией. Молчала она и в машине, пока они возвращались в Равалпинди, как к себе домой. Они уже успели привыкнуть к своему жилищу, которое придется в ближайшее время покинуть. Горюнов, может, и стал бы тосковать по этому временному дому, если бы не постоянные отключения то воды, то электричества. Его задумчивость слетела с него, когда вернувшись из Исламабада, он решил принять душ, а воду выключили в самый неподходящий момент. Разве что только мыло успел смыть. Обернув вокруг бедер полотенце он зверем выскочил из ванной комнаты и ругался по-арабски такой площадной бранью, что Джанант покраснела, затем зажала уши ладонями, чтобы не осквернять свой слух, и сообщила ему, что он «шайтан-бесстыжий». Хотя высказывание о его бесстыжести относилось, скорее, к тому, что он в одном полотенце пронесся мимо нее по комнате, устремившись в свои «апартаменты» на кухню. * * * Навазу не потребовались никакие парольные фразы. Он никого не боялся, облеченный властью. К тому же чувствовал стоящих за собой церэушников, они незримо присутствовали. Он ожидал Джанант с телохранителем в Равалпинди в конспиративной квартире пакистанской контрразведки. Горюнов, испытывая легкий мандраж, подбадривал себя тем, что вскроет еще одну местную явочную квартирку. Такая информация всегда пользуется спросом у всех спецслужб мира. Он не жаждал встречи с местным контрразведчиком. Это то же самое, что зайцу сходить в гости к волку, в надежде, что у того нет аппетита или, как в данном случае, волк не учует в нем зайца. Однако и отпускать Джанант одну нельзя. Она боялась не меньше Горюнова. Уже находясь в Пакистане, он убедился, насколько правильно поступил, отправившись сюда вместе с ней. Джанант не справилась бы с поставленной задачей. Растерялась девушка, привыкшая к чувству власти и превосходства, особенно вдали от папаши. Она бы наломала дров уже тогда, когда познакомилась с Разией. Этот надменный чванливый тон, высокомерный взгляд… Горюнов вечером, после встречи со связной, прочел мораль Джанант, не слишком опасаясь впасть в немилость. Он чувствовал, что их отношения прошли Рубикон, трансформировались, случилась метаморфоза. От совместных салятов и позиционной игры, когда они оба пытались пустить пыль в глаза и занять более выгодную позицию, к отношениям относительно доверительным, напоминающим отношения брата и сестры. Старшего брата и сестры. И не в контексте родства — искренности и нежности, а в смысле ревности к знакомым друг друга, легкой конкуренции, когда у каждого про запас оставались секретики, с перспективой, что однажды ночью, в темноте, один другого шепотом посвятит в святая святых. Эта квартира не располагалась в трущобах Равалпинди, за окном не ездили повозки с осликами и не рекламировали свой товар зеленщики с передвижными ларьками со всевозможными овощами. Тут был чистый пустоватый двор, только в дальнем углу под пихтой сидела женщина на скамейке. Около нее на велосипедах катались двое детей, лет трех-пяти. Трехколесные маленькие велосипеды, новенькие недешевые, говорили о том, что двор тут не для бедноты и охраняется, если женщина гуляет одна. Двор обнесен решеткой. Горюнов подумал, что его Маня тоже рассекает на велике просторы московского дворика вместе с подросшим Димкой. Но у того самокат… |