Книга Менеджеры халифата, страница 97 – Ирина Дегтярева

— Почему ты раньше мне о них не говорил? Могли бы задействовать их в Москве тоже. Нужны резонансные акции. После теракта хорошо бы записать твое видеообращение к собратьям по джихаду. Это будет иметь большое воспитательное значение. Особенно для сомневающихся. А вообще, мне уже пора уезжать в Сирию. Я ведь инструктор. Туда приезжает все больше добровольцев из многих стран, а опытных инструкторов не хватает. Как только ты перейдешь к решительным действиям, я буду считать свою миссию здесь выполненной.

— Жаль, я думал ты останешься. Мне очень нужны спецы, – посетовал Наргизов.

«Ишь что о себе возомнил!» – наблюдавший за метаморфозами, происходившими с Шамилем, Горюнов заметил, что Наргизов сильно изменился. Забыл, что араб приехал к нему как проверяющий, уже стал вести себя с ним панибратски. Да это и неудивительно, если учесть, как затянулась эта проверка. Обоих устраивала затяжка времени. Горюнова потому, что он хотел узнать побольше о группе Абдурахмана, а Наргизова потому, что ему необходим серьезный профессионал, поднаторевший в террористической деятельности.

Вечером в съемной квартире на окраине Гудермеса Шамиль познакомил Горюнова с двумя боевиками – Джадиром и Рашиком. Оба, если судить по акценту в русском, были чеченцами. Настоящих имен своих они не назвали, так же, как Наргизов не раскрыл их подлинных установочных данных. Горюнов только понял из контекста их разговоров, что они оба в Сирии не были, но жаждут повоевать там, надеясь подработать – ведь в Сирии платят как-никак боевые. И подзаработать, и поднять свой статус на родине среди приятелей, которые не нюхали пороха.

Горюнов, много лет проживший на Ближнем Востоке, уехавший из России в конце девяностых, когда в Чечне еще шла война, вернулся в другую страну. Иногда он приезжал на короткий срок домой, но ему некогда было вживаться в новую действительность. Он спешил обратно, мыслями оставался в Ираке.

По возвращении его удивило то, как проникли американцы в менталитет, в искусство, в большинство сфер жизни его соотечественников. Интернет, книги, кино, телешоу – все несло определенный налет американских идей, а то и откровенно чужеродный подтекст. Все это началось в девяностые, набрало нешуточные обороты, несмотря на попытки россиян в последние годы вернуть свою идентичность. Особенно попала под каток американской пропаганды молодежь. Лозунг «На Западе лучше!» стал превалировать в умах многих. Стоило кому-нибудь возвысить голос и попытаться возразить кричащим в мегафоны о западных идеалах, и с экранов телевизоров, со страниц газет, в эфирах радиостанций тут же робко заикнувшегося политика, писателя, журналиста обвиняли в попытке вернуть цензуру. Эта тенденция напоминала Горюнову начало девяностых, когда разваливали КГБ, предавали агентов, выдавали секреты. Ну как же – гласность, демократия! И зачем нам секреты? Не должно быть тайн, это пережитки советского прошлого. И где грань между свободой и банальной глупостью?

Как получилось, что молодежь имеет доступ к ресурсам ИГИЛ^[96] и с ними легко связываются в интернете вербовщики псевдохалифата – террористы и профессиональные наемники-убийцы? Горюнов видел результаты и жертв этой активной вербовочной деятельности.

Его соратники бьются изо всех сил, выявляют, пресекают, но черная зараза выползает изо всех щелей. Надо вести свою пропаганду среди молодежи, если не удается пресечь все каналы. В школах и особенно в институтах не оглядываться на тех, кто кричит про свободу слова, свободу самовыражения, на тех, кто обвиняет силовиков в «охоте на ведьм». Громче всех кричат-то те самые «ведьмы». Правда, до тех пор, пока в очередном террористическом акте не пострадают их родственники, знакомые или известные люди. Тогда те же самые «ведьмы» зачастую начинают кричать, что государство слабое и не в состоянии защитить своих граждан.