Книга Менеджеры халифата, страница 35 – Ирина Дегтярева

— Если я не ошибаюсь, нас ведь поджимают сроки?

— Но это не значит, что надо применять жесткие методы, – отрезал Уваров, понимая, куда клонит Горюнов.

— Ну до ликвидации дело, надеюсь, не дойдет, – было непонятно, всерьез он или шутит.

— Вы это бросьте, Петр Дмитрич! Мне нужен результат, но желательно бескровно, с обеих сторон. Вы должны уехать из Бухары мирно, мы даже пока не будем сдавать СНБ этих Ваиза и Джари, чтобы не всполошить наших местных игиловцев. Пройдет информация об арестах в Узбекистане, и боевики, те, что у нас на Кавказе, могут залечь на дно. Не хочется усложнять себе жизнь. Да, и ведь вы полетите в Бухару на самолете как туристы, паломники, без оружия.

— А жаль! – вздохнул Горюнов. – Мне бы с моим иракским ТТ. Хотя справлюсь и без него в экстренной ситуации.

— Не сомневаюсь, – мрачно кивнул Уваров. – Вот уж, пожалуйста, без экстремальных ситуаций. Избегайте их всячески. Это приказ, товарищ полковник.

У Горюнова с Уваровым возникла обоюдная симпатия сразу же, в первую их встречу, когда Петр только проходил собеседование. Горюнов посчитал, что этот серьезный, уравновешенный и в чем-то даже аристократичный генерал хорошая замена кругленькому Александрову. А сам Уваров в новом сотруднике увидел себя, когда был помоложе. Он также перешел в ФСБ из разведки, разве что легальной.

Анатолия Сергеевича несколько насторожили угрюмость и сарказм полковника и, пожалуй, его сильный арабский акцент. Но не оттолкнули. Напротив, Уварову хотелось общаться с этим человеком и вне службы, такой в Горюнове заключался магнетизм.

— В общем, девиз нашей командировки – тихо и быстро, – заключил Зоров, довольный предстоящим мероприятием.

Уже в самолете, летящем в Бухару из Москвы, Зоров, склонившись к подремывающему Горюнову, начал выяснять, как будет к нему обращаться Кабир в Узбекистане.

— Рон. Как тебе такое сокращение? Вполне американский вариант, – сонно пробормотал Петр.

— Никогда в голову не приходило, что можно так испоганить мое древнегреческое имя.

— Ты обиделся?

— Удивился. И мне, в общем, нравится. Мать меня называла Роня.

— А что в переводе Мирон означает?

— С греческого? Источающий благовоние, благоухающий. Что ты ржешь?

Они перешли на ты по просьбе Горюнова еще после командировки в Ростов.

— А я думаю, что оно от персидского, в таджикском варианте Миран – эмир, повелитель, – перестал улыбаться Петр. – Арабский у тебя вполне, но американский акцент тебе удается отменно.

— Я окончил английскую спецшколу, – состроил горделивую физиономию Мирон. – Слушай, а как ты объяснишь мое присутствие при встрече? Ведь им сообщили, что приедет один.

— Мы же обсуждали… – приоткрыл один глаз Горюнов и глядел раздраженно. – Я и пойду один сперва. А потом, когда они убедятся, что я тот, о ком их информировали из Турции, тогда подключим и тебя. Одна голова хорошо, а две лучше. Только если вторая голова, запасная, дает выспаться первой, основной и более умной, то это еще лучше.

— Фу-ты ну-ты, ножки гнуты! – отреагировал Мирон, уже начиная привыкать к манере Горюнова постоянно всех подкалывать.

Оказавшись в тесной комнате в бухарском доме, Мирон четко следовал легенде, лопотал только по-английски. Ведь дом Фатхуллы Горюнов выбрал не случайно, по совету Тарека. Фатхулла наверняка шпионил за постояльцами. Поэтому «американец» оставался американцем в любое время дня и ночи.