Книга Держите огонь зажженным, страница 71 – Ирина Дегтярева

— Ну-ну, – поднял ладонь, успокаивая, Йылдырым. – Мутный он потому, что делает работу от сих до сих, шагу лишнего не сделает, только деньги ему подавай за каждый чих.

— Это смотря как чихать, – усмехнулся Петр. – Мне самому его искать?

— Да. Он инициативу проявлять не станет. Ему показывали твою фотографию. А вот его фото, погляди.

— Обойдемся без паролей? Вроде того: «Какая приятная погода в горах Кандиль, не правда ли?»

Йылдырым поморщился, но промолчал. Галиб вел себя вольготнее с Петром, а этого связного он явно проинструктировал, чтобы не болтал лишнего. Горюнов пытался вывести его из себя, подначивая, стараясь выведать хоть что-нибудь. Но Йылдырым следовал указаниям своего руководства и не выдавал никакой лишней информации – ни личного характера, ни по делу.

…Птица снова постучала в оконное стекло казармы на горной базе РПК и затихла. Петр с хрустом в суставах потянулся. От сырости в этом бетонном помещении у него опять разболелась спина.

«Да, староват становлюсь для таких партизанских забав», – подумал он, глядя на потолок, затянутый пленкой. Видимо, во время дождя крыша протекала.

Опять раздалось постукивание и резко оборвалось. Нахмурившись, Петр перекатился на живот, отжался от пола пару раз, пытаясь разогнать боль и прислушиваясь. Послышалось шуршание от двери.

— Птичка, выходи! – громко произнес Петр.

На пороге возник сутулый подросток с обиженным продолговатым лицом и отросшими до плеч темно-каштановыми волосами. На худощавом лице выделялся облупившийся немаленьких размеров нос.

— Откуда ты знаешь, когда я прихожу? Я же тихо! – пробубнил мальчишка по-турецки.

— Птица перестала стучать в стекло, когда ты мимо нее крался. А потом ты зашуршал сухой травой слева от входа. Надо уметь двигаться бесшумно, если хочешь выжить.

Сёнер Тургай уже который день приносил Петру еду. Когда подросток появился в первый день, то сообщил: «Я тебя помню. Ты ведь отец Мансура? Осенью был в Стамбуле». В другие дни у них началась негласная игра. Мальчишка пытался подкрасться к казарме бесшумно, но Петр окликал его на подходе и подначивал.

С пареньком он разговаривал от скуки, но и не без задней мысли. От болтливого мальчишки узнал, что тот здесь с братом, а родители погибли в Турции, когда власти бомбили курдов. А главное, Тургай поведал о количестве курдов на этой базе, составе – соотношении мужчин и женщин, вооружении, степени боевой готовности. Слова Сёнера приходилось делить надвое, тот любил бахвалиться и преувеличивать.

Сегодня он пришел более оживленный.

— Я слыхал, что тебя скоро отвезут к Черной змее, – заявил он, поставив тарелку и стакан на клеенку, расстеленную в углу на полу и заменяющую стол. – А Зарифа правда твоя жена?

— Тебе-то что? – Петр принялся за еду, усевшись по-турецки. Надежда на встречу с Карайыланом вызвала жгучий аппетит.

— Она плачет.

— С чего вдруг? – Петр оторвался от тарелки. – Ее кто-то обидел?

— Нет, просто сядет в уголке и плачет.

Кабир внезапно озадачился тем, кого Галиб дал для связи Зарифе тут, в горах? Этого же Метина Таласи? Вроде как слуга двух господ? Но проблема в другом, когда и где Галиб известил курдянку о порядке связи в стане РПК? Тогда, в квартире Петра в Багдаде, куда турок приходил запугивать девушку? И почему она ничего не сказала? А Йылдырым представил дело при встрече в Эрбиле так, что митовцы только сейчас готовы дать Садакатли связь с Метином.