Книга Черный халифат, страница 96 – Ирина Дегтярева

— Ветры дуют не так, как хотят корабли, – пространно ответил Петр.

— Слушай, твои поговорки доведут меня до белого каления. Восточный мудрец! Мне надо, чтобы ты вернулся в полном физическом и психическом здравии. У нас большие планы относительно твоей персоны. И ты понимаешь, о чем я толкую. Да?

— Так точно, – грустно согласился он.

Петру, привыкшему к жаре, пыли, темпераментным арабам, уже поднадоел мороз и заснеженные маленькие провинциальные городки – такие уютные на картинах столичных художников, которые выезжают на пленэр, а затем торгуют ими на Крымском Валу и на Арбате. От картин веет забытой Россией, которую москвичи узнают по этим самым картинам и умиляются, шагая по грязным от реагентов, мощенным плиткой тротуарам, неся провинциальную Россию под мышкой, завернутую в грубую бумагу. Они идут мимо бутиков и иномарок, тащат провинцию в норки своих многоквартирных домов, чтобы там наслаждаться своей маленькой картинной страной.

А перед Горюновым картина вырисовывалась не столь идиллическая. Облезлые старые, еще советские дома и лишь всплески попыток изысканности и комфорта в гостиницах – не всегда удачные. Да если еще учесть, кто окопался в этих домах. Расползлась черная зараза по отдаленным от столицы городкам…

Хотя летом в том же Пыть-Яхе наверняка симпатичнее – зеленый городок с клумбами смотрится куда лучше заснеженного.

Однако квартира, в которую Петр попал в пятиэтажке на Центральной улице в Пыть-Яхе, оказалась на удивление уютной и одомашненной. Впустил его Ризван. На вид ему под тридцать. Небольшая борода, залысины прибавляли Ризвану лет десять. Он выслушал парольную фразу с такой невозмутимостью, словно к нему каждый день приезжали гонцы из Турции.

В просторной гостиной поблескивала полировкой стенка с книгами и посудой. На противоположной стене над диваном висела большая фотография – мужчина на фоне Голубой мечети. Видимо, хозяин квартиры летал в Стамбул поклониться Аллаху в этой огромной мечети. Петру доводилось совершать намаз там, пока он был в Стамбуле. Он заходил в мечеть Султанахмет и перед отъездом в Сирию. Туристов выпроваживали на время молитвы, и на коврах, устилавших пол, молились турки и приезжие мусульмане.

Петр решил про себя, что надо прояснить хозяина квартирки на причастность к бандгруппе.

— А где твой напарник? – Горюнов сел в кресло, поджав разутые ноги – Ризван заставил оставить ботинки за дверью, в холле.

— Он здесь не бывает, – Ризван вдруг заговорил по-арабски. Плоховато, с сильным акцентом, но вполне понятно. – Нам сказали, что приедет человек прямо из Эр-Ракки, из халифата. Это вы и есть? Наши ожидания не обманули?

— Нет. Я совсем недавно оттуда. Одна из последних акций, в которых я участвовал, – разгром монастыря в Маалюле. Слышал небось в новостях?

— Да?! – с восторгом выдохнул Ризван. От его угрюмости не осталось и следа. Он заметил перстень на пальце Петра, подаренный Зарифой, и, казалось, сейчас попросит прикоснуться к Горюнову, как к человеку из легенды. – Вы так хорошо говорите по-арабски. А мне даже попрактиковаться не с кем. Вы русский?

— Во мне много национальностей намешано. И татарская, и русская, и турецкая кровь… – Горюнов прикинул, как сейчас мучительно пытаются понять арабскую речь Лаптев и его коллеги. Они не предусмотрели вероятность того, что Ризван захочет попрактиковаться в арабском. В дальнейшем, когда его задержат, не возникнет сложностей с переводом аудиозаписи и подтверждением намерений Ризвана и иже с ним провести теракт. А вот сейчас у них возникла проблема и, наверное, небольшая паника. Лаптев отвечает за безопасность гостя из Москвы. Что если Ризван в этот момент его связал и допрашивает по-арабски?