Книга Черный халифат, страница 71 – Ирина Дегтярева

— Да нет. Мне нужен небольшой шелковый коврик спокойных тонов. Я же не кыз [Кыз – ковры, которые составляют приданое невесты] выбираю. У меня нет дочери.

— Это дело поправимое. Ну, а шелковых ковров у нас огромный выбор. Сейчас я позову хозяина. Эфенди Хасан!

Вошел из дальней резной двери высокий, худощавый мужчина в темно-сером костюме, без галстука. Легкая щетина, походка чуть враскачку, бледное лицо и черные прищуренные глаза делали его внешность аристократичной. Он сильно смахивал на Абдул-Хамида II, правившего Османской империей с 1876 по 1909 год. Такой же пухлогубый и носатый, только без усов.

— Добрый день, – чуть наклонил он голову. Прядь смоляных волос скользнула на изогнутую бровь. Он с улыбкой поправил волосы таким аккуратным движением руки, словно погладил сам себя. – Поляк?.. Сидите, сидите, – заметил он порыв Петра встать. – Не удивляйтесь, вас узнать несложно. У ребят, вернувшихся из Сирии, из ИГИЛ, есть одна верная примета…

Горюнов мельком взглянул на перстень, подаренный ему Зарифой, но тут же догадался, что речь идет о другой примете.

— Отсутствие загара там, где была борода? – криво усмехнулся Петр. – Ну-ну. С кем имею честь?

— Хасан. – Он протянул руку для рукопожатия, а другой махнул властно, и продавец с помощниками исчезли, оставив ковры на мраморном полу.

Петр знал, что Хасан и Мехмет являются хозяевами этого магазина. В каком-то журнале Горюнов видел фотографии братьев-владельцев коврового бизнеса. Но этот Хасан не походил на того, с обложки журнала. Хотя, вероятно, рассчитывал, что собеседник примет его за того Хасана.

— Мне сказали, что вы готовы вернуться в Россию с поручением. – Хасан налил себе чая и, держа стакан двумя пальцами, отпил немного.

— Смотря сколько заплатите…

— Я думал, вы скажете: «смотря какое поручение».

— Кокетничать не стану. Меня больше занимает финансовая сторона вопроса, чем какая-либо другая. Но, естественно, поручение должно быть реальным. Не из разряда – с неба звездочку достать.

— Все вполне по вашим силам. – Он задумчиво повертел в длинных проворных пальцах стаканчик с чаем. – Как мне рассказывали о вас, вы, своего рода, самородок. Знаете пять языков.

Петр кивнул, умолчав, что знает вместе с русским семь языков. Но это был бы подозрительный перебор. А разговор-то Хасан явно завел с подтекстом и подтекст настораживал. Горюнов подобрался, ожидая логического продолжения, и оно не заставило себя ждать.

— ИГИЛ – это, конечно, хорошо. Додавить курдов, вернуть наши земли, которые сейчас у Сирии. Но есть дела не менее важные. Вопрос в том, насколько вы готовы участвовать в наших мероприятиях, – он хмыкнул, – назовем их так. От этого зависят суммы ваших гонораров. Но более всего необходима ваша добрая воля. Не хотелось бы опускаться до банального шантажа.

— Вы о чем? – Петр улыбнулся, пытаясь повернуть разговор в мирное русло. – Чем, позвольте узнать, меня можно шантажировать, а главное, зачем? Я и так готов, заметьте, без лишних вопросов.

— Так-то оно так, – покивал Хасан, достал серебряный портсигар с отчеканенным на крышке полумесяцем. Щелкнул замком и протянул портсигар Петру. – Курите, Кабир, здесь не ИГИЛ, за эту маленькую человеческую слабость вам ничего не будет. Кабир Салим, – повторил он, закуривая, – или Марек Брожек? Или… – Хасан бросил быстрый взгляд на собеседника. Тот не закурил, мял сигарету в пальцах – опасался, что табак может быть обработан каким-либо психотропным средством. Прижав левую руку к ребрам, Петр ощутил рельеф кобуры и почувствовал себя увереннее, пока Хасан не повторил: – Или Горюнов? Не удивляйтесь, мы довольно много знаем о вас. Вы же были чемпионом Европы по тхэквондо. Ай-яй, как неосмотрительно, эфенди Горюнов, участвовать в соревнованиях под своим именем. Или вы тогда еще не были разведчиком?