Книга Черный халифат, страница 109 – Ирина Дегтярева

Петр вздрогнул, подумав, что привык слышать слово «Центр» только применительно к Москве, а не к Стамбулу.

— Однако вызывает настороженность присутствие рядом с Садакатли курдянки. Чем это обусловлено?

— Она пригодится для контактов там с курдами. А что, Центр не устраивает ее персона? Если так, то Садакатли приложит усилия, чтобы не брать ее с собой. Полагаю, это возможно.

— Центру ее присутствие не помешает. Главное пожелание Центра как можно чаще присылать отчеты о проделанной работе и стараться выполнять наши поручения. В Багдаде на Садакатли выйдут наши люди и определят порядок связи. Там на месте им видней, какая обстановка и где удобнее и безопаснее встречаться. Впрочем, спокойнее будет использовать и тайниковую связь. Парольные слова связного будут: «Как поживает Зарифа? Ей понравился тот браслет, что я подарил ей на свадьбу?» В случае невозможности принять связного Садакатли необходимо вывесить на дверь вот эту табличку.

Он протянул небольшую пластиковую табличку с петелькой. Слово «открыто» на ней было написано по-арабски с намеренной грамматической ошибкой…

Горюнов не исключал возможность, что на связь придет Галиб. И он не удивился, когда увидел возникшую на пороге маленькой багдадской парикмахерской знакомую фигуру и носатую физиономию. Только мясистый нос и низкий угрюмый лоб выдавали в нем того Галиба. Хороший костюм, черная тонкая трость. Он больше походил на английского джентльмена, чем на боевика ИГИЛ в камуфляже и с автоматом в руках. Таким прилизанным, как ни странно, он излучал большую угрозу, чем с автоматом наперевес.

Горюнов поспешно отправил Басира мести улицу и приглядеть, чтобы никто к парикмахерской не совался.

— Тебе лучше сесть в кресло, будем изображать, что я тебя стригу. Или в самом деле постричь? – Петр пощелкал ножницами над ухом Галиба.

Тот отмахнулся, поерзал в старом потертом кресле и пригладил волосы.

— Буду теперь к тебе захаживать. Есть что сказать?

— Пока нет. – Горюнов стал причесывать его волосы и подправлять ножницами слегка.

— А новости слыхал? Аббас погиб. Что молчишь? – Галиб через отражение пристально изучал выражение его лица. – С ним еще несколько человек.

Петр почувствовал, как внутри что-то оборвалось и, словно с горы, понеслось стремительно и безнадежно в пучину горя, как в стремительные воды Тигра…

— Кто? Я их знаю? Может, воевали вместе?

— Племянник Аюба, мальчишка. Помнишь его? А еще один из новеньких. Помощник Аббаса. Он его к себе здорово приблизил. Подорвались вместе в одной машине.

Галиб оставил инструкции для будущих контактов с ним или с кем-то другим, кто придет, если Галиба не будет в городе.

Едва он удалился, постукивая по кафельному полу парикмахерской тростью, Петр плюхнулся в кресло, которое еще сохранило тепло Галиба. Тут же вскочил и брезгливо поморщился. Он поспешил связаться с Центром и сообщил генералу Александрову о возможной гибели Аббаса и его помощника. Им мог быть Мур. Эта мысль несколько дней неотступно преследовала Горюнова, пока не пришла шифровка, подтвердившая самые худшие подозрения.

Через своих знакомых Зарифа узнала подробности – это не было случайностью, на Аббаса и до того покушались, но в этот раз покушение удалось… Зара уверяла, что группа курдов, настроенных на террористическую борьбу, не причастна к убийству. И это подтвердилось спустя время. Убили игиловцы.