Книга В тени скалы, страница 37 – Ирина Дегтярева

— Он уже больше ничего не натворит. А вы уверены, что бумага об амнистии была подписана прокурором, а не кем-то еще?

— Могу вам сделать копию, – сказал начальник тюрьмы с легкой обидой в голосе, что усомнились в его честности.

…Толстый, флегматичный прокурор Дагман, наверное, послал бы Тарека куда подальше, если бы тот не служил в ССБ, а так он терпеливо втолковывал, что никаких бумаг он в тюрьму не посылал, ни о какой амнистии и речи быть не могло в отношении человека, сидящего по такой серьезной статье, а про Джазима он слышит впервые от уважаемого полковника Тарека.

Круг снова замкнулся. С одним лишь отличием от прошлого раза – теперь в центре круга находился стопроцентный подозреваемый. Ясему необходимо было предпринять нечто такое, чтобы удалось вырваться из замкнутости круга и выдернуть из него Тахира, вывести его на чистую воду.

Тарек продолжил свои изыскания с неугасающим азартом человека, привыкшего добиваться всего в жизни. Ему никогда и ничего просто не давалось, а он только злее и упорнее становился в достижении цели.

Ясем не замечал сгущавшихся над Багдадом и Саддамом Хусейном туч. Он запросил у начальника тюрьмы конверт, в котором пришла бумага об амнистии.

С верблюжьим упрямством он исследовал печати на конверте и вычислил, с какой именно почты был отправлен конверт. Нашел работника почты, который принимал это почтовое отправление и регистрировал его. Заставил вспомнить человека, принесшего конверт.

Разумеется, описание не соответствовало внешности Тахира. Тот, во-первых, был слишком важной птицей, чтобы выполнять такую работу самостоятельно, а во-вторых, слишком осторожен. Он все делал через посредников.

Тарек понимал, что описанный работником почты человек мог оказаться случайным прохожим, которого попросил об услуге Тахир. Но Ясем искал настойчиво и нашел, в чем прокололся Тахир.

Он послал на почту своего помощника, не первого встречного. Из опасений за сохранность письма от «прокурора». А помощника этого Тарек знал в лицо, потому и смекнул сразу, что наконец дело сдвинулось с мертвой точки.

Но уже вечером того знаменательного дня Ясем услышал по телевизору воззвание Буша:

«В Ираке диктатор изготавливает и прячет оружие, которое может дать ему возможность занять господствующее положение на Среднем Востоке и угрожать цивилизованному миру, – но мы ему этого не позволим…»

Также утверждалось Западом, что Саддам спонсирует «Аль-Каиду», хотя этим промышляла Саудовская Аравия.

День накануне начала операции коалиционных войск врезался в память Тарека, тихий, с розовым закатом над Тигром, свежим вечером. Предчувствие войны витало уже многие месяцы, но люди жили своей привычной жизнью… Они просто жили. Бадра хотела в выходные съездить за город и уговаривала Ясема, сидевшего у телевизора в глубокой задумчивости:

— Ну, хабиби, мы раньше так любили ездить за город. Устраивали пикник. Последнее время ты и дома почти не бываешь. – Она села на подлокотник кресла, приобняла Тарека, позвякивая браслетами на руках. – Давай поедем! На белом «Мерседесе», опустим стекла в машине, сейчас еще не жарко.

— Наверное, не получится. На той неделе, может быть… Дел слишком много. – Он с виноватым лицом нежно похлопал ее по руке.

На следующий день, едва он уехал на службу, его дом прямым попаданием был уничтожен.