Книга В тени скалы, страница 26 – Ирина Дегтярева

— Не вдруг. Глаза и уши у нас тоже есть. А в прошлом году вышел отчет наблюдателей ООН. Там четко сказано, что с мая 2013 года замечены контакты цахаловцев с командирами из ИГИЛ.

— И что на такие обвинения ответили цахаловцы? – улыбнулся Тарек. – Подняли лапки кверху и признались во всем?

— The answer’s a lemon [(англ.) – дословно «Ответ – лимон» – английский аналог русской пословицы «Держи карман шире»], – со злым задором ответил Тобиас. – Они объяснили это гуманитарной необходимостью.

— Ха! – отрывисто выдал Тарек. – Разве что по отношению к игиловцам, потому что гражданское население не слишком их интересует. Границу для сирийских беженцев они заперли на большой амбарный замок.

— Есть свидетельства, что военные доставляли игиловцам деревянные продолговатые ящики. Неизвестно, что в них. Оказывали медицинскую помощь в полевых условиях боевикам на некоторых участках боя. Ты понимаешь?

— Ну да, шастают там, как у себя дома. А по телевидению показывают ролики, как лечат в своих клиниках чудом попавших к ним через границу и через все их заслоны раненых детей и женщин, скорее всего, родственников полевых командиров. И у боевиков даже есть выбор между клиниками Израиля и Турции.

— Проблема в том, что ящики не были досмотрены, а содержимое так и осталось тайной, незапротоколированной.

— Нет тела – нет дела, как говорил Кабир.

— Так вот нам нужно это самое тело. Не в прямом смысле, не дай Бог. Все надо сделать чисто, грамотно. Свидетельства необходимы неопровержимые. В идеале – видеозапись в момент передачи грузов, номера машин, лица цахаловцев и боевиков, стоящих рядом, содержимое ящиков.

— Хм, – Тарек взглянул на собеседника как на тяжелобольного. Промолчал, но подумал: «Проще воды Красного моря раздвинуть, как Моисей, – это, во всяком случае, с нынешним научно-техническим прогрессом более реально, чем заставить потомков Моисея признаться в помощи ИГИЛ».

— Что? – настороженно переспросил Тобиас. – Сложно, конечно, но… А кого ты оставишь в парикмахерской вместо себя?

— То есть вопрос о моей «командировке» в Палестинскую автономию решен? – Тарек поднялся с кресла.

— Ты же человек военный. Понимаешь категоричность приказа.

«Ого, – подумал Тарек не без тщеславного самодовольства, – они уже мне приказывают. А интересно, если откажусь, ликвидируют, что ли?»

— Конечно, ты вправе отказаться…

— Звучит как угроза.

Гольфист выставил вперед ладони, то ли успокаивая, то ли сдаваясь в плен настырному арабу.

— По принуждению наша работа не строится, тем более сопряженная с риском для жизни. В принципе, ты можешь оставаться в Багдаде на мелких поручениях, не противоречащих твоей просьбе о том, чтобы не навредить собственной стране. Но твой потенциал… Жаль, очень жаль, если ты спасуешь тогда, когда можешь не только привести к нам своего суперагента, но и сам способен стать незаменимым и бесценным.

— Если выживу, – под нос пробормотал Тарек, опустив голову.

— Кабир утверждал, что ты будешь сговорчивым и полезным…

— Довольно лирики, – грубовато осадил Тарек, которому и в самом деле поднадоела пустая болтовня. – Все эти трюки по околпачиванию агентов, игре на их тщеславии, состоятельности в качестве профессионала или мужчины стары как мир. – Он взглянул на часы. – У меня сегодня еще одно мероприятие намечено. В цирюльне я оставлю Шивана. Мы еще с Кабиром этот вариант обговаривали.