Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 36 – Ирина Дегтярева

— Десять дней уже, — вздохнул шофер. — Кого там вытаскивать? Эх… Куда здесь?

— Направо, во двор, — подался к лобовому стеклу Ермилов, испытывая приятное волнение при виде светящихся окошек на восьмом этаже родной девятиэтажки.

Дети уже спали, а Людмила дожидалась и попыталась сразу же накормить. Но Олег вдруг довольно резко спросил:

— Где у нас водка?

— Чего это вдруг?.. — начала было жена, но увидев его бледное лицо, молча достала из холодильника початую бутылку, оставшуюся с ее дня рождения в мае, и налила ему стопку.

Он выпил, чувствуя, как отпускает напряжение, преследовавшее его на протяжении всей командировки.

— Давай спать. Завтра вещи разберем, — уже мягче предложил он.

Едва Ермилов покинул свой номер в гостинице, подкатила с тележкой уборщица, пожилая женщина из Румынии. Она привычно стала убираться, снимать постельное белье. Вдруг на пол выскочила черная дискета, которую забыл Ермилов. Полуграмотная женщина подняла ее, повертела в руках и, не понимая, что это, бросила в пакет для мусора, висящий на ручке ее тележки. Продолжая готовить номер для следующих постояльцев, за шумом пылесоса она не услышала, как в номер вошли двое парней.

Довольно бесцеремонно они начали осматривать комнату. Горничная растерянно молчала, понимая, что просто так люди в номер не заходят и просто так не обыскивают, и, чтобы не потерять работу, лучше не вмешиваться и постараться быть незаметной. Опыт ей подсказывал, что можно лишиться не только работы, но и жизни.

Парни были похожи друг на друга, под футболками перекатывались мышцы. Горничная поняла по их речи, что это англичане. Но это был странный английский, она едва узнавала слова, к тому же, в принципе, плохо знала язык, едва-едва объяснялась с менеджером. Она лучше говорила по-гречески. Когда они сказали: guy, имея в виду — «парень», прозвучало это одновременно как «галстук» — «tie» или «день» — «day». Это кокни — лондонское просторечье.

К ужасу горничной, один из мужчин подступился к ней и стал допытываться о чем-то на своем невразумительном диалекте.

Она качала головой, слабо улыбалась, прикладывала руки к груди, пытаясь заверить их на смеси румынского и греческого, что она ни в чем не виновата и у нее есть разрешение на работу. Бессмысленный диалог мог продолжаться бесконечно, пока второй парень не разъярился и не опрокинул ее тележку вместе с содержимым. По коридору рассыпались шариковые ручки, блокнотики, шоколадки, шампуни, которые горничная раскладывала по всем номерам.

— Что вы делаете? — Она попыталась собрать вещи, но парни ее оттолкнули и как коршуны накинулись на мешок с мусором. Довольно быстро они нашли дискету.

— Это отсюда? — стараясь произносить слова четко, спросил тот, который опрокинул тележку, указывая на бывший номер Ермилова.

Она снова покивала, радуясь, что они, наконец, отвязались и уходят, унося… Пустую дискету.

* * *

— Давай, докладывай, как съездил? Загорелый, как черт, — вместо приветствия сказал Виталий Романович, когда Ермилов на следующий день по приезде пришел на службу.

— Сегодня-завтра, надеюсь, нам придут диппочтой документы из компьютера Дедова. Но, судя по тому, что сообщил офицер безопасности посольства, а он видел документы лично, это копии свидетельств на собственность на три дома на Кипре — все на имя Дедова. — Олег рассказал и о расшифрованном списке с фамилиями высокопоставленных чиновников.