Книга Операция «Пилот», страница 52 – Ирина Дегтярева

— Я тебе забронировал номер в «Липецке».

— «Липецк» — это на Ленина? — Увидев, что Старостин кивнул, Егоров спросил о том, что его насторожило: — Так что там за проблемы с летчиком?

— Он готов рисковать сам, но не своей семьей.

— Мой шеф как в воду глядел. — Вася пошевелил пальцами в мокрых ботинках, испытывая раздражение. — Тут не должно быть половинчатых решений. Кто ему поверит, что он хочет сбежать за границу без жены и детей? Сразу просекут, что его согласие на условия гуровцев — это крючок, на который мы хотим их поймать.

Пелехову дверь пошел открывать Старостин. Егоров как оседлал подлокотник дивана, так и не стронулся с места, прикидывая стратегию разговора.

— Здравствуйте! — вдруг раздалось громкое и уверенное приветствие.

— И вам не хворать! — в такой же бравурной тональности ответил Егоров, встав и протянув руку крупному мужчине средних лет. Летчик по просьбе Старостина оделся в гражданку и, как всякий военный человек, большую часть жизни носивший форму, выглядел так, словно одежду ему дали с чужого плеча.

Очень короткий ежик волос делал его лицо моложавым по-мальчишески, а в общем, он и в самом деле был молод.

Настороженные темно-синие глаза, и в то же время взгляд открытый и твердый. Он оглядел комнату без особого любопытства, хмыкнул с очевидной мыслью: «Вот какая она, конспиративная квартира. Квартира как квартира».

— Наверное, вам Илья Иваныч уже доложил, что я не горю желанием лезть в это болото. Вот только не надо мне говорить про гарантии безопасности, — остановил он открывшего было рот Егорова. — Если бы речь шла только обо мне лично — никаких вопросов. Но втягивать сюда супругу и детей я не намерен.

— Она в курсе дела? — спросил Егоров, ничуть не смущенный таким началом беседы, ради которой он всю ночь трясся в поезде.

— В общих чертах, — нехотя признался Андрей, наверное, опасаясь, что за болтливость его не похвалят.

— Ну и прекрасно, — неожиданно для пилота обрадовался Егоров. — Мы можем поговорить и с ней, объяснить серьезность предстоящей совместной работы. Ваши боевые вылеты — это серьезный вклад в нашу будущую победу, но поверьте, нынешнее дело ничуть не менее значимо.

— Слушайте, мужики, — Андрей присел боком к столу, — я понимаю всю важность. Но у вас своя работа, у меня своя. Я пилот. И баста! А жену я впутывать не дам! Вы свое дело провернете, медальки получите, в отчетах галочки поставите, а мне как дальше жить? У них будет не только мой фейс, но и ее, и детей, да еще и все паспортные данные. Я уж не говорю, что за границу им дорога закроется окончательно, даже в Турцию не смотаться… И к тому же что, мы с вами не знаем, как их диверсанты тут у нас шуруют? Наведут на нее и чиркнут в подъезде ножичком по горлу, и меня заодно порешат.

— Да. — Егоров поглядел на Старостина с разочарованием, словно пилот не сидел рядом. — Чего мы удивляемся, что столько народу свалило за границу с началом СВО? Им важнее оставаться выездными, людьми мира. — Он повернулся к Андрею: — А то, что фотографии вашей жены уже и так болтались по соцсетям вместе с вашим «фейсом», как вы изволили выразиться, это не настолько опасно? Мне говорили, что вы бомбили в Сирии игиловцев. Или вам легче с ними иметь дело только на расстоянии этак четыре-пять тысяч кэмэ?