Онлайн книга «Операция «Пилот»»
|
Но пока что перед Зоровым сидел упертый Ермилов. Сдвинуть его с занятых позиций под силу только Горюнову. Зоров чувствовал себя практически беспомощным в его отсутствие. Мирон хороший исполнитель, но полковник Горюнов отличается счастливым умением импровизировать. При этом так же счастливо избегает выговоров от руководства, поскольку все его авантюры обычно оборачиваются успешными реализациями. — Олег, ну в самом деле. — Зоров скорчил просительную физиономию. — Все-таки шанс нам помочь… — Мне бы кто помог. — Ермилов развел руками, но с решительным отказом на лице. — Ты же сам понимаешь, Мирон, нельзя все валить в одну кучу. У нас совсем другие дела, никак не связанные с оружием. Но если зайдет разговор, я попрошу наших людей не останавливать излияния украинских «друзей». — Он уже догадался: подробностей предстоящего мероприятия Зоров не знает. В самом деле, какой бы ни был приватный разговор между руководителями департаментов, есть все же границы откровенности. Многолетний опыт, наработанный за годы службы, приучил Ермилова не разбрасываться словами и лишними для собеседника сведениями. Не спрашивают — лучше промолчи. Ермилов давно сделал для себя выводы: как у России только два союзника — армия и флот, так и у контрразведчика их тоже два — начальство и те подчиненные, которые на данный момент заняты конкретной разработкой. И то им информацию он обычно преподносил весьма дозированно. Каждый из них отвечал за свой участок и не всегда понимал масштаб предстоящей операции. Даже тем, кому, казалось бы, абсолютно доверял, не выдавал все на-гора. Потому и начальником стал. * * * Зоров отправился в свое Управление не солоно хлебавши. Хотел было поехать в Лефортово на очередной допрос одного из несостоявшихся террористов, задержанных в крайний раз. Вспомнив унылую небритую рожу с красными воспаленными от бессонницы глазами, нацистский трезубец на волосатом предплечье, Зоров передернул плечами с отвращением. Прошелся по своему кабинету, у зеркала поправил узел галстука, темно-синего в тон такой же рубашке в мелкую белую крапинку. Его зеленые глаза с полукружьями теней от недосыпа смотрели на свое отражение обреченно. Он причесал и без того идеально зачесанные назад черные волосы и взбодрился. — Ничего-ничего. Возьмем-ка за жабры Александрова. — Он тут же набрал его телефон. — Евгений Иванович, добрый день, Зоров, если помните… Ничего не успел добавить. Генерал, если судить по резкому тону, очень занятой, буркнул: — Подъезжай к семнадцати. — И мгновенно прервал связь. Зоров, поглядев на потускневший экранчик телефона, предался размышлениям, узнал ли его генерал или принял за кого-то другого? Куда подъезжать, надо ли перезванивать или проявить боевую инициативу? Мирон взглянул на часы — до назначенного времени оставалось меньше часа. Ровно в семнадцать часов он стоял перед высокой массивной дверью в генеральский кабинет. Помощник уже доложил Александрову. Пропуск, к удивлению Зорова, в самом деле ожидал его у дежурного комендатуры на входе в спецуправление. Генерал ни с кем его не перепутал. Даже вспомнил имя и отчество. — Проходите, вас ждут, — сказал помощник, подняв голову от клавиатуры компьютера. Зоров не сразу заметил генерала. Тот, полноватый, с сединой в коротких волосах, в накинутом на плечи пиджаке, с задравшимися брючинами, сидел на диванчике за дверью. От входа его не было видно. Перед ним на низком столике дымилась чашка с кофе, источая аромат на весь огромный кабинет, напомнивший Зорову кабинет Андропова, находившийся в доме два. Много окон и длинный стол, фотографии на стенах. Что-то из афганской жизни. На настольной лампе, отчего-то стоящей на одном из подоконников около стола, висела паколь — афганская шапка пирожком, очень старая, когда-то бежевая, но выцветшая, может, даже принадлежавшая хозяину кабинета в годы его явно бурной молодости. |