Книга Новобранцы холодной войны, страница 42 – Ирина Дегтярева

Виктор, продвигаясь между танцующими к выходу, сделал пару па около тети Тани, чем вызвал ее улыбку. Танцевать он не умел, и со стороны это выглядело забавно. Долговязый, худощавый, он походил на легкоатлета. Прыгун в высоту или прыгун с шестом. Впрочем, в юности он и в самом деле занимался легкой атлетикой.

Даже несмотря на солидный градус алкоголя в крови родственников и знакомых, Виктор почувствовал на себе их заинтересованные взгляды. Не в плане своих хореографических «способностей», а потому что многие знали, что он работает в ФСБ. Без деталей, естественно. Но интерес определенный имелся. И опасения, если не сказать страх. Большинство из них вообще смутно представляло себе работу контрразведки. По фильмам, по старым советским книгам, путая, правда, с военной контрразведкой, о которой все вроде бы больше наслышаны и которая тоже в составе Федеральной службы. Про «Смерш» в годы Великой Отечественной помнят почти все. Или припоминают времена НКВД…

На трапе дебаркадера Виктор засмотрелся на захватывающие дух окрестности. Уже зажглись вечерние огоньки по берегу. Разноцветные, они помаргивали в снежной дымке, кое-где на оголившемся от ветра льду отражался их свет, как в воде. Очередной порыв морозного ветра продул Виктора так, что он, подняв воротник пальто, припустился почти бегом по обледеневшим мосткам, ведущим к берегу. Затем пришлось карабкаться по скользкой лестнице и ждать такси на ветру. На открытом месте, да к тому же на возвышенности, пробрало до костей. Уже когда садился в самолет, почувствовал, что наверняка теперь простынет.

Жене позвонил еще из зала ожидания перед вылетом. Аллу со службы не отпустили с ним на юбилей. Она работает в Институте криминалистики ФСБ, и нередко именно за ее подписью приходят экспертизы в его отдел.

— Погулял? — не без легкого ехидства спросила она, едва услышала его голос.

— Из-за стола выдернули, — вздохнул Виктор, сам посмеиваясь над своей незадачливостью. — У меня всегда так: только начинаешь радоваться жизни… А ты тоже не ликуй, домой, судя по всему, сегодня не приеду. Что называется, с корабля на бал. Только у меня наоборот — с дебаркадера на работу. — Он рассказал ей, как отплясывала тетя Таня, отбросившая костыли. — Вот и я сейчас в кабинете Степаныча такую чечетку спляшу, загляденье. Под его дудку. Что ты хихикаешь?

— Представила в красках… Напоминает индийских факиров с коброй.

«Факир», не смуглый, не в чалме, но при усах, черных с проседью, и с темными кругами под глазами, казавшимися темнее и больше из-за бокового освещения настольной лампы, гипнотизировал взглядом явившегося по его хотению и велению Яфарова.

— Ты извини, Витя, пришлось тебя вызвать, — начал он не с такой начальственной интонацией, как по телефону. — Кофе себе наливай, — Толмачев кивнул на столик с кофемашиной. — И вот там папочка для тебя. И аудиозапись. Правда, порезанная и плохого качества. Из СВР нам передали. У нас тут и без них шла работа в одном любопытном направлении, а эта наводка лишь подтвердила подозрения. Вопрос только, связаны наши дела или нет. Сомневаюсь, что действуют два независимых друг от друга человека, но, конечно, не исключаю, — вздохнул он. — Однако, если церэушникам обеспечивать работу двух агентов, сам понимаешь, затраты и риски чересчур возрастают. В ЦРУ народ прижимистый. Время — деньги и тому подобное. Не чихнут без выгоды. А тут требуется специфическая аппаратура. Нет, распыляться не стали бы. Один их агент действует в России — это точно.