Книга Новобранцы холодной войны, страница 41 – Ирина Дегтярева

Глядя на блюдо с заливным судаком, в желтовато-прозрачном желе которого отражалась цепочка ламп над столом, он прикидывал, как боевые действия на Украине, бои за безопасность Донбасса отразятся на работе их отдела.

Американцам из посольства, которых опекает отдел, где Виктор Яфаров работает заместителем начальника, активизироваться вряд ли удастся. Они сведут всю внешнюю активность к нулю, чтобы тишь да гладь да божья благодать, а под этой гладью будут бурлить скрытые процессы. Американцы непременно затаятся, чтобы их вовсе не вытурили из страны в качестве персоны нон грата за неосторожные действия. Их работа, скорее всего, сведется, с одной стороны, к анализу всего, что «проскочит» в СМИ, а с другой стороны, они постараются все же проводить спецмероприятия по встречам с агентурой. Осторожные, тщательно подготовленные, дозированные. Разумеется, особенно их будет интересовать оборонный сектор, но тут интересы отдела непременно пересекутся с интересами ДВКР.

Если бы удавалось все контролировать, разведка перестала бы существовать в принципе. Поэтому будет продолжаться игра в казаки-разбойники. Те же черточки-стрелки, оставленные «разбойниками» на контрольных объектах как сигнал разведчику к выходу на контакт, которые должны приметить и «казаки», денно и нощно следящие за «разбойниками», разговаривающими с английским прононсом. Та же слежка и попытки взять с поличным во время передачи материалов от агента разведчику глубокого прикрытия. В идеале такой разведчик не должен вызывать подозрений у российских контрразведчиков — сотрудник американского посольства с чистой биографией в плане разведдеятельности, не замеченный ранее в работе на ЦРУ, в том числе трудясь в американском диппредставительстве и в других странах.

Вообще-то, первый язык у Виктора испанский. На нем он разговаривает свободно. И только второй английский. Это обстоятельство являлось поводом для шуток среди товарищей по отделу: «Тебе надо к “латиноамериканцам”. Большинство стран в Южной Америке испаноговорящие. Там непаханое поле, не то что здесь у нас».

В Самару Толмачев отпустил Виктора весьма неохотно в преддверии начала событий. Во всяком случае, начальственно хмурил брови. Поэтому, когда в кармане Виктора завибрировал мобильный, а на экранчике телефона высветилось «Степаныч», он не слишком удивился.

— Отдохнул? — загадочно поинтересовался Толмачев.

— В процессе, — вкрадчивым голосом ответил Виктор.

Он сразу достал из кармана другой телефон и на нем стал просматривать расписание рейсов в поисках ближайшего самолета — они летали почти каждые полчаса из «Курумоча».

— Сворачивай свой «процесс». Поздравил дядьку — и хорош. Ноги в руки и… Через сколько сможешь быть?

— Что-то началось?

— Не в этом дело…

Виктор словно бы увидел, как Толмачев поморщился. Судя по его интонации, ему не слишком нравится новая вводная, которой его самого ошарашило начальство. Теперь он хочет загрузить своего зама, беспечно гуляющего по волжским просторам.

— Часа через два-три буду. Может, уже утром встретимся?

— Я тебя жду сегодня, — отрезал Толмачев, — из аэропорта сразу ко мне.

Похоже, у него хватало дел на предстоящую ночь, и он не собирался все улаживать в гордом одиночестве.

В зале ресторана заиграла музыка, отодвигались стулья, народ поднимался из-за стола и почти уже достиг стадии бурного веселья. Одна из дальних родственниц Виктора, тетя Таня, пришедшая на юбилей с костылями после операции на тазобедренном суставе, встала около двери и наблюдала за гостями, которые двигались по палубе в такт и не очень в такт музыке. Потом вдруг лихо отбросила костыли и тоже пошла танцевать. Причем весьма ловко.