Книга Новобранцы холодной войны, страница 37 – Ирина Дегтярева

— Ладно, подумаем, — помрачнел Секо. — Эту упрямую ослицу и палкой не вразумишь. Эмансипе! Слушай, я не мог тебя раньше видеть? Правда, в Стамбуле сто лет не был… Хм. Меня там, видишь ли, не ждут. С турками при их кажущейся простоте договориться очень непросто, особенно если ты курд, да еще из РПК, да еще приближенный Мурата^[10] , — он хмыкнул снова. — А мать твою покойную встречал однажды в Сирии. Красивая женщина была. Очень красивая. А ты случайно не знал такого Кабира Салима?

У Мансура резко отхлынула кровь от лица и даже заколол лоб от мурашек. Секо спрашивал про Горюнова, которого знал как Кабира Салима. Неужели догадывается о романе Кабира и Дилар? Как утверждал отец, Секо такой информацией не обладает. Тем более официально отцом Мансура числится ныне покойный Аббас.

Он пожал плечами, отпив кофе и закуривая. Это дало ему небольшую передышку, чтобы не выказать волнение.

— Как вы сказали? Кабир? В школе был у нас какой-то Кабир. А сколько вашему знакомому лет?

— Не важно, — отмахнулся Секо. — Давай по делу. — Он взглянул на циферблат крупных часов на металлическом браслете. — Я видел твою анкету. В самом деле знаешь арабский?

Мансур скромно потупился.

— Где выучил?

Этот вопрос Мансуру не понравился, но у него имелся ответ:

— Бахрам… Вы же знаете его? Он настаивал, чтобы я учил язык, нашел какого-то иракца-учителя. Кажется, старик надеялся, что я стану муфассиром^[11] или мухаддисом^[12].

— Здесь тебе удастся совершенствоваться только в этом, — Секо со смехом хлопнул себя по бедру, где висела кобура с «береттой». Несмотря на то что он только встал с постели, еще не обулся, кобуру уже нацепил. Это автоматически. — Что же ты так расстраиваешь старика? Помню этого морщинистого вечно живого Бахрама.

Секо ненавязчиво все еще прощупывал Мансура.

— Он все такой же морщинистый, хотя не такой уж живой. Но по шее может навалять запросто. Все еще поучает.

Телохранитель покивал и зевнул. Мансур умолчал в анкете о своем знании французского и о том, что начинал учить персидский. Это уже могло вызвать подозрения.

— Мне нужен помощник. Тем более неплохо будет, если мы породнимся, — Секо подмигнул Мансуру.

— Да я хоть сейчас, но как Кинне…

— И спрашивать не стану! — довольно бесцеремонно заявил Секо. — Раз за тебя хлопотала, значит, влюбилась. Колечко свое отдала… Но это потом. Наша СБ тебя проверила и в хвост и в гриву. Теперь надо получить разрешение, чтобы ты переехал сюда. Мне ты нужен под рукой. Наверное, здесь и поселишься, — он ткнул большим пальцем себе за плечо. — Хочу посмотреть уровень твоей боевой подготовки на полигоне. Мне сказали, что ты стреляешь хорошо. Только лишь переводчик — это не то. В тех заварушках, в которые мы можем угодить, особенно на территории Сирии, мне нужен будет боец, а не полиглот-очкарик.

Мансур смекнул, что речь идет о контактах с сирийскими курдами. От продажи сирийской нефти РПК тоже получает доходы, делятся с ними братья. От иракских не обломится.

— Поначалу переведешь мне пару документов на турецкий. — По лицу Секо пробежала легкая судорога: последствие контузии, о которой упоминал Горюнов. — А вообще, думаю, нет смысла тебе возвращаться на старую базу. Останешься здесь. Все документы оформим, пропуска.

Секо его взял в оборот сразу. Без передышки. Мансур предпочел бы вернуться домой — та база уже стала ему домом, переварить сегодняшнюю встречу, а еще лучше повидаться с Авдаляном, передать весточку в Центр. Но такой возможности ему явно не предоставят.