Книга Новобранцы холодной войны, страница 106 – Ирина Дегтярева

* * *

Мансур несколько раз по делам РПК съездил в Эрбиль после неудавшегося покушения. В городе старались лишний раз не светиться, учитывая, как охотно сдавали парни из ДПК туркам тех, кто в розыске. Но Мансур еще не успел попасть в черные списки, и Секо пользовался этим, поручая ему организовать то новую конспиративную квартиру для недолгого проживания новоприбывших бойцов РПК и для других нужд, то встретиться с агентами.

Секо потихоньку начал вводить его в курс самых засекреченных дел Рабочей партии, рассказывать о ее боевых законспирированных группах, представители которых иногда тайными тропами прибывали в Иракский Курдистан. Но в Эрбиле оказывались те из них, кто пробирался из Турции в Ирак через другие страны, имея надежные документы.

В одну из таких поездок, встретившись с агентом, Мансур вышел из конспиративной квартиры, расположенной неподалеку от Цитадели, уже закрытой для посетителей в связи с вечерним временем. Шел по замусоренной улице к базару, так как машину оставил там.

До джипа не добрался несколько метров, когда его жестко схватили. Он слышал, как за спиной остановилась большая машина, что-то вроде микроавтобуса. Его закинули внутрь, бросили на пол, прижав голову к полу подошвой крепкого ботинка.

Сердце колотилось бешено. Как ни пытался его утишить, посылая мысленные приказы, организм жил своей жизнью, адреналин плескался в крови, бил в голову, мешая думать. Мысли скакали.

«Меня вели от квартиры? Взяли агента? Кто сдал? А главное, кто схватил? «Асаиш» ^[27]? Или американцы? Или просто полиция?» Эти мысли ходили стремительно по кругу, но на каждом очередном витке обретали только дополнительные все более страшные нюансы, о которых и думать не хотелось.

После недолгой дороги его вытащили из машины, головы не давая поднять, куда-то провели. Лязгали металлические двери, он видел только решетки перед собой, их нижнюю часть. Явно тюрьма.

Первый знак, давший ему хоть робкую надежду, пришел в лице двух десятков курдов, от которых разило потом, табаком и рынком. Когда Мансура толкнули в камеру, там они его и ждали. Вернее, совсем не ждали, начали ворчать, что и так уже дышать тут нечем. О чем думают эти… Далее следовала масса изощренных нецензурных эпитетов в адрес полицейских. Полицейских! Мансур воспрял духом. Просто облава на торговцев с базара, а он случайно попал под раздачу?

Прошел час, другой… Добавлялись новые страдальцы, которых вталкивали в камеру. Те, кто успел сесть на пол у стен, оказались в выгодном положении, новоприбывшим уже приходилось стоять.

Мансур устроился рядом с толстым дядькой, который тихо бормотал себе под нос ругательства и считал, сколько потерял прибыли за сегодняшний день, сетовал, что товар растащат и что творится беспредел…

— А что, часто торговцев вот так хватают? — вывел его из циклического сомнамбулического состояния Мансур.

Дядька отмахнулся. Но все же ответил:

— Все террористов ищут, а под это дело хватают ни в чем не повинных людей, и товар у нас пропадает. Одни убытки. И так народ еле выживает после всех этих войн.

— И когда выпустят? Я-то вообще не понимаю, как под раздачу попал. Шел по улице, схватили…

— Утром, дольше не держат. Документы проверят и отпустят. — Торговец еще поворчал минут десять и захрапел, откинув голову на стенку.