Книга О любви, дружбе и плюшевых мишках, страница 37 – Катори Ками

«Мы должны», — услышал он через нимоевские мысли, и эти слова осели горечью где-то глубоко внутри — то ли у Максимуса, то ли у него самого.

— Нет! — вдруг громко сказал Вивиан, вырываясь из его рук. Она сорвала фату и повернулась к залу, открывая взорам заплаканное лицо с растёкшейся тушью. — Я ненавижу вас, слышите? — крикнула она, обращаясь к кому-то в правой части зала.

В левой сидели гости жениха, значит, в правой должны были быть гости невесты. Ларри напряг зрение и разглядел побледневшую статную женщину и сгорбленного мужчину рядом с ней, с такими же как у Вивиан чёрными волосами.

Тут Вивиан снова заплакала, и Максимус мягко привлёк её к себе, шепча что-то на ухо. В какой-то момент он беспомощно обернулся к Ларри, и тот едва было не рванул к ним — обнять, утешить хоть как-то, просто побыть рядом.

«Ты уже рядом», — мелькнула в голове теплая мысль, и Ларри всё же шагнул вперёд — просто чтобы хотя бы встать поближе.

Наконец Вивиан успокоилась, вытерла слёзы поданым кем-то платком и решительно развернулась к магу-служителю. Максимус ободряюще сжал её ладонь, последний раз обернулся на Ларри и замер, глядя прямо перед собой.

— Итак, сегодня, в этот прекрасный день… — начал было служитель, как вдруг раздался ещё один громкий голос, которого не ожидал услышать никто.

— Нет! — громко сказал Альдо Нимой и медленно поднялся со своего места под удивленные шепотки гостей. — Всё, хватит. Ларс, забирай их, и вон с глаз долой.

— Что?.. — Ларри настолько опешил, что вопрос вырвался сам собой.

— Ты плохо слышишь? — прошипел Альдо. — Я сказал, забирай их и проваливай! Видеть тебя больше не могу!

Но Ларри его уже почти не слышал — он смотрел в сумасшедшие, счастливые до одури глаза Максимуса. Кто из них первый сделал шаг навстречу, он не помнил, но через секунду они уже обнимали друг друга и снова плачущую — но на этот раз от счастья Вивиан.

Прежде чем активировать телепорт, Ларри нашёл глазами Альдо и мысленно сказал ему спасибо. Альдо задрал было нос, презрительно скривился, но потом вдруг всё же ответил непривычно мягко:

«Береги его, Ларс. Случится что — прокляну!»

Никто не понял, почему Ларри рассмеялся — даже Максимус, — но ему не было до этого никакого дела.

Главное — он теперь мог себе это позволить.