Книга О любви, дружбе и плюшевых мишках, страница 33 – Катори Ками

— Ну вот, офицер Нимой, три секунды, чтобы встал! — Вивиан неумело спародировала Ларса и рассмеялась вместе с Максимусом, но смех этот был невесёлым. — Я не думала, что это будет так, — сказала, помолчав. — Я думала, мы будем счастливы, несмотря ни на что.

Максимус развернулся к ней всем телом и порывисто притянул к себе, обнимая.

— Прости, — прошептал сквозь колючий комок в горле. — Прости, это всё из-за меня.

— Не говори глупости, — прошептала Вивиан, отчаянно за него цепляясь. — Ты самый лучший, слышишь? И просто обязан быть счастливым!

При этих словах Максимус чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. Провёл пальцем по щеке, скользнул рукой в волосы и очень медленно наклонился, целуя. Отвечать на целомудренный поцелуй Вивиан не пришлось — очень быстро Максимус отстранился, замотал головой, сжал пальцами виски, зажмурившись.

— Я не могу, — прошептал обречённо. — Не могу, понимаешь…

— Понимаю, — сказала Вивиан мягко. — И не надо этого вовсе. Я тоже хочу быть счастливой, знаешь ли. Ну вот что… — тут она встала и взяла его за руку. — Пошли в душ. Тебе надо успокоиться, а это самое верное средство. А потом пойдешь к Ларсу и вправишь ему мозги. Судя по тому, что я видела, ему без тебя так же херово, как и тебе без него.

— Я люблю тебя, знаешь? — спросил Максимус, послушно поднимаясь с дивана. — Ты — лучшее, что есть в моей жизни.

— Да, после Ларса, — фыркнула Вивиан и нежно добавила: — Знаю. И я тебя тоже. А теперь марш в ванную!

* * *

Ларри совершенно не помнил свои эмоции в детстве. Когда был рабом обезумевших сектантов. Услужливая память поспешила от них избавиться, заперев в самом отдалённом уголочке души в первые же годы свободы. Но несмотря на это, он почему-то был уверен, что такой щемящей боли он тогда не испытывал. Беспросветную тоску — да, горькую тошнотворную грусть — тоже да, страх — наверняка. Боль. Но это?..

Он некоторое время перебирал в памяти те крупицы счастливых воспоминаний, что выпало на его долю за эти несколько дней, всё отчётливее понимая, что никто и никогда не заменит ему Нимоя. Даже если судьба когда-нибудь сжалится и снова даст ему шанс завести отношения, они будут пресным суррогатом тех настоящих чувств и эмоций, которые давал ему Максимус.

Он сжал кулаки и зарылся лицом в подушку, вдруг поняв, что даже сейчас подсознательно ждёт присутствия Нимоя, стремится к нему, что душевная боль, раздирающая на части, уже не только от собственных эмоций, но и от того, что Максимуса нет рядом. И дальше будет только хуже. Если надо отпустить, то нужно сделать это сейчас, пока это ещё возможно…

Боль отступила так же быстро, как и навалилась. Чужое душевное тепло вытеснило её со скоростью света от зажёгшейся лампочки, разгоняющего тьму в подвале.

«Максимус!» — вспыхнула в мозгу радостная мысль, и Ларри поспешно скатился с кровати, отчаянно пытаясь обмануть себя. Вот только обмануть не получалось — он был до одури, до радужной пелены перед глазами рад снова оказаться не в одиночестве. — «Ты где?» — спросил он осторожно и вдруг подумал, что… Чёрт возьми, а если Максимус пришёл попрощаться?..

«Я на крыльце. Курю», — незамедлительно последовал ответ. Ларри показалось, что Максимус усмехается. — «Конечно, усмехаюсь. Ты подумал, что я пришёл прощаться — это действительно смешно, знаешь ли».