Книга Совсем другая любовь, страница 67 – Катори Ками, Алекс Сюар

Да что же с ним, в конце концов, происходит? Он-то слово ревность до этого момента лишь в книгах читал — Селен он ведь никогда не ревновал.

— Идиот, — фыркнул Джеймс и крепко сжал его обеими руками. — Если бы я чего-то хотел, его натуральность мне бы не помешала. На собственном примере не убедился?

— Никогда… никогда никого не ревновал, — спустя несколько секунд признался Майкл, остыв так же резко, как и вспыхнул.

— О, неужто, хоть где-то один-ноль в мою пользу? — хмыкнул Джеймс, потянувшись за отброшенной мочалкой. — А то я уже как-то грустить начал со всеми этими тысяча к одному.

— Джеймс, но это не есть хорошо, — покачал головой Майкл. — Ты, мать твою, порождаешь во мне такое, о чем я даже и не подозревал! — на сей раз в его голосе прозвучал явный упрек.

— А ты хотел бы, чтобы твои новые отношения были копией старых? — неожиданно серьезно спросил Джеймс. — Потому что если да, то ты явно не адресу.

— Не в этом дело, — с нарастающим раздражением ответил Майкл. — Я начинаю ревновать. Я испытываю чувство, которое унижает не только того, на кого оно направлено, но прежде всего — меня самого! И да, Джеймс, — подытожил Майкл, — рядом с тобой я превращаюсь в похотливого… — он даже слова не смог найти подходящего — …похотливое нечто, напрочь утратившее стыд, нормы приличия и границы дозволенного!

— Что ж… — голос Джеймса потерял всякую окраску, а сам он медленно разжал руки и отодвинулся. — Прости, что подпортил твой моральный облик. Думаю, ты уже вполне чистый.

С этими словами он швырнул мочалку в стену и быстро вышел из кабинки..

— Блядь… — процедил Майкл, переводя взгляд с закрывшейся двери на киснущую в брызгах мочалку. Некоторое время он так и стоял, а затем что было сил впечатал кулак в пластиковую стену. — Твою мать!

Боль в руке он так и не почувствовал. Где-то глубоко внутри — под сердцем — та была сильнее.

Первой мыслью было опрометью ринуться за Джеймсом и вымаливать прощение. Но вот вторая мысль заставила остаться на месте. А за что, собственно говоря, ему извиняться? То, что он сказал — это не оскорбление Джеймса, а констатация факта. И он не виноват, что не разделяет всеобщего желания быть оттраханным Джеймсом Маклейном.

Но тогда на кой же черт он его сам и провоцировал? Джеймс ведь с самого начала благоразумно ушел в другую кабинку. И не пришел бы, если бы Майкл сам не позвал бы его.

И все-таки все сложилось к лучшему, рассудил Майкл, закрывая воду. Натянув свежее белье, он решительно направился в раздевалку. В самом деле, нечего сопли разводить! Но как бы сильно Майкл не убеждал себя в этом, с каждым шагом на душе становилось все тоскливее.

Проснулся Майкл в отвратительнейшем настроении. Вечером он долго ворочался и тщетно звал Селен в надежде забыться, но она так и не пришла. Все мысли безраздельно занял Джеймс. Почти до самой побудки Майкл то вспоминал ощущение прижавшегося к нему горячего твердого тела, то прокручивал в уме их разговоры, то пытался представить, как сильно обидели Маклейна его злые слова, раз он даже не попытался отшутиться или переубедить его.

Ужасное с самого начала настроение становилось тем гаже, чем больше улыбался совершенно не изменившийся Джеймс. Все такой же внимательный, шутливый и улыбчивый, он дарил свои улыбки всем поровну, включая Майкла. Это сбивало с толку, обескураживало и даже злило. Как понять, что на душе у такого человека? Как почувствовать, что на самом деле ему не все равно?.. Может быть то, что тот так и не обратился ни разу к Майклу напрямую — показатель? Или едва заметные складки под глазами?