Книга Совсем другая любовь, страница 115 – Катори Ками, Алекс Сюар

— Ненавижу тебя, — раздался рядом тихий голос. Майкл открыл глаза. Рич занял соседнее кресло и смотрел прямо перед собой. — Ненавижу… — спокойно произнес он, будто говорил о погоде. — Если бы не ты, я сделал бы его самым счастливым человеком.

— Ошибаешься, — равнодушно отозвался Майкл. — Дело не во мне. Мой прилет ничего не мог изменить между вами.

— Неужели? — усмехнулся Рич. — Это он тебе так сказал? Или личные домыслы?

— А есть разница? — поинтересовался Майкл.

— Это было за два дня до твоего поступления в отряд, — невпопад продолжил Рич. — За два чертовых дня до твоего появления!.. Мы целовались! Понимаешь, зная его, что это значит?

Слова Рича прозвучали громом среди ясного небы. Майкл растерянно моргнул, но потом заставил себя улыбнуться:

— Не представляю, как долго тебе пришлось его поить, — хмыкнул он, всеми силами сохраняя лицо.

— Гораздо меньше, чем тебе, — процедил Рич сквозь зубы. — А потом прислали новобранцев, будь вы все трижды прокляты!..

— Прошло три месяца, прежде чем поцеловались мы, — Майкл тяжело на него посмотрел. — Если бы он хотел, тот поцелуй был бы не единственным в твоей жизни.

— О, вот только не надо строить из себя умника, сукин ты сын! — поморщился Рич. — Если он не хотел, то и тех поцелуев не было бы.

— Ну, и если так все прекрасно началось, почему же так молниеносно закончилось? — процедил Майкл, удивившись тому, как внутри все перевернулось, стоило лишь представить льнущего к Джеймсу Рича.

— А вот это уже не твое дело, — покачал головой Рич, резко замолчал, а затем снова уставился на Майкла. — Знаешь, сколько он не улыбался со смерти Валентайна? Не знаешь… А я знаю! Восемь месяцев! А угадаешь, кто его заставил рассмеяться?

— И что же ты сделал? — прошипел Майкл. — Шлепнулся на задницу? Охотно верю, что клоун из тебя прекрасный. Успел убедиться!

— Уж лучше быть клоуном, чем заставлять его стонать от боли, не находишь? — прошипел Рич, сощурившись.

— Так он со мной и не от боли стонал! — выпалил Майкл, сжав кулаки.

Глаза Рича вспыхнули, и он посмотрел на Майкла с настоящей болью.

— Ты трахал его? — спросил тихо и совсем безэмоционально. — Скажи, трахал?

— Слушай, а видео тебе показать не надо? — разозлился Майкл, и уже всерьез. — Какая тебе разница, кто кого? Я — его, он — меня — что от этого меняется? Вот лично для тебя?

— Я хочу знать! — упрямо стиснул зубы Рич. — Ты его трахал?

— Да! — рявкнул Майкл ему в лицо. — Да, черт бы тебя побрал! Доволен?!

— Парни, хватит! — вмешался Громила Вайс. — Нашли, где разборки устраивать!

— Что ж… — Рич поморщился, как от боли, и отвернулся. — Спасибо за честность, — процедил сквозь стиснутые зубы.

— Не благодари, лучше ответь тем же самым, — Майкл понизил голос. — Почему ты спросил именно об этом? Я тронул святая святых, сам того не ведая?

— Да пошел ты… — бесцветно огрызнулся Рич, покачав головой. — Отвали от меня, гребаный ты членосос, — он усмехнулся, будто удачно пошутил, и потер подбородок. А потом вдруг качнулся ближе и зашептал почти что на ухо Майклу: — Три года. Ты гребаных, проклятых года я мечтал его поцеловать. Просто, мать твою, поцеловать! Чтобы он ответил. Чтобы прикоснулся, не просто хлопнув по-братски по плечу. А потом приходишь ты и трахаешь его в туалете через три месяца, — тут его голос исказился до неузнаваемости. — Я ненавижу тебя, слышишь?! — проорал он ему в ухо, но внезапно его голос дрогнул, а взгляд стал потерянным. — Гребаный ты пидорас…