Книга Синдром, страница 77 – Катори Ками

— Упрямый баран! — выругался Ирвин и потянулся за водой.

Но бутылка была пуста. Чертыхнувшись про себя, Ирвин закрыл ноутбук, выключил свет и пошел на кухню. В чреве огромного холодильника всегда стояла упаковка воды.

Наверное, это было ожидаемо. После пяти часов на полу в непрерывном стрессе Беллу тоже нужно было промочить горло. Вот только ходил тот быстрее и бесшумнее, а потому Ирвин едва не вскрикнул, когда в у окна заворочалось огромное темное пятно, оказавшееся Брендоном с чашкой в руках.

— Я за водой пришел, — Ирвин поспешил оправдать свое появление, пока Белл не решил, что он явился на кухню вслед за ним. Открыл холодильник, взял бутылку воды и уже хотел было захлопнуть дверцу, когда увидел небольшой лоток. — О да, Ирма! — Ирвин поставил бутылку обратно на полку, приоткрыл лоток и потянул носом. — Никто не делает тирамису лучше, чем она. Ну все, теперь я не усну, — он решительно схватил лоток. Закрыл холодильник, открыл ящик со столовыми приборами. Достал две вилки, подошел к замершему у окна Беллу. — Давай, ты должен это попробовать, — и протянул ему вилку.

Белл некоторое время молчал, не двигаясь с места, а потом натянуто ответил:

— Спасибо, не сейчас. Я… В общем, губу прикусил, — признался неохотно.

Скорее уж прокусил. Обычное случайное прикусывание, как правило, не заставляет отказываться от еды. Серьезные травмы наносят себе люди во время припадков, только вот приступы Белла к ним не относились.

Прокусил, чтобы не кричать. Или чтобы болью вернуть себя самого в этот мир, вырвать из плена воспоминаний.

— У меня есть отличная мазь, она как раз тут и хранится, в холодильнике, — предложил Ирвин, оставляя тирамису. Есть расхотелось. — Весной пришлось ставить имплант, врач выдал для скорейшего заживления.

Белл мельком глянул на тарелку и молча кивнул. Ирвин сходил за мазью, включил свет и буквально опешил, когда Белл оттянул губу, осторожно нанося лекарство. Здоровой плоти с внутренней стороны губы практически не было — лишь одна сплошная зияющая рана, с которой на пол даже закапала кровь.

— Оставь себе, — Ирвин покачал головой, когда Белл протянул ему тюбик. — Она обезболивает, снимает отек. Наноси раз в пару часов.

Как же хотелось его обнять. Прижать к себе, согреть. Ощутить, как расслабляются напряженные мускулы. А потом, когда Белл обнимет его в ответ, пообещать, что все непременно наладится.

— Спасибо, — Белл сунул тюбик в карман штанов и криво улыбнулся. — Ты не бери в голову. Это нормально. Пару раз в неделю стабильно. В следующий раз просто иди спать.

— На самом деле это ненормально, — Ирвин покачал головой. Убрал нетронутый десерт, забрал воду. — Оставлю сценарий для следующего приступа. Он ужасен настолько, что пронял даже тебя.

— Молись, чтобы не узнать, что такое “ненормально”, — покачал Белл головой и добавил, усмехнувшись: — Что до сценария, то мне показалось, что меня отпевают. Хотя вся соль была в том, что я не умер. Вышел знатный диссонанс.

— Неужели я так плохо читал? — усмехнулся Ирвин. — Но про отпевание там было, ведь действие происходит в монастыре.

Неужели бывает хуже, чем сегодня? Как вообще Белл смог не сойти с ума за эти десять лет? И почему не обратился за помощью? Хотя, на последний вопрос Ирвин уже знал ответ: это было наказание Брендона за принятое решение. Приговор, вынесенный им самим и методично приводимый в исполнение.