Книга Синдром, страница 72 – Катори Ками

— Мама… умерла через год после того, как я ушел в армию, — лоб Белла покрылся испариной — с таким трудом давался ему этот разговор. — Мне дали отпуск, а Эр хотел сломать руку, чтобы его отпустили со мной. К счастью, наш лейтенант был умный мужик и вовремя понял, что проще отпустить нас с миром, чем создавать нехороший прецедент.

— А его родители? Они живы? — Ирвин был готов к тому, что Белл вскочит на ноги, рявкнет, чтобы не лез куда не просят. Он бы не стал его держать, не пошел бы следом — просто не смог бы после писко. Но каким-то образом Ирвин знал, что Брендон никогда и ни с кем не говорил так откровенно. И что ему нужно высказаться, выпустить душащие его слова. Пусть это причиняет невыносимую боль.

— Да, — Белл нервно потер лоб. — По крайней мере, их счета не были закрыты.

— Возможно, я задам слишком личный вопрос… — Ирвин побарабанил пальцами по подлокотнику. Удивился, поняв, что промахивается в половине случаев. — Ты ведь платишь не по суду, иначе у тебя был бы номер счета и фиксированная сумма. И не по договоренности, да?

В этом случае Белл был бы уверен в том, живы или нет мистер и миссис Дуо.

— Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые очевидны? — Белл повернулся и наконец посмотрел на него в упор.

— Не знаю, — пожал плечами Ирвин. — Может, для того, чтобы их услышал ты? — он откинул голову на спинку кресла и позволил тяжелым векам закрыться. — Иногда недостаточно знать, нужно проговорить, чтобы принять… — слова лениво срывались с губ. Тело ощущалось теплым и тяжелым, а голова — пустой.

— Не помню, чтобы мы договаривались о сеансах мозгоправства, — Белл поджал губы, помолчал, а потом резко выдохнул: — Это все, что я могу сделать. Позаботиться о его родителях. Хотя бы это.

— И это самое лучшее и самое правильное, — согласился Ирвин.

Силуэт Белла стал чуть расплывчатым, и можно было представить, что он улыбается. Той самой беззаботной мальчишеской улыбкой, уничтоженной не только многолетним грузом вины, но и последствиями ранения. Сегодня в ресторане свет как-то по-особенному упал на лицо Белла, и Ирвин разглядел сеть почти не заметных шрамов, исполосовавших шею, подбородок и губы. Ему сделали пластику, очень даже качественную, но что-то неуловимо поменялось в движениях мимических мышц, и теперь улыбка была более жесткой.

А сами губы все равно остались красивыми. Ирвин подумал, а ответит ли Белл, если его снова поцеловать?.. Но вставать и проверять было лень.

Белл встал сам.

— Я пойду, — сказал он, закрывая термос. — Советую все же лечь в кровать и не спать на кресле.

— Не помню, чтобы нанимал тебя личным тренером, — весело фыркнул Ирвин, почти надеясь, что Белл решит его транспортировать.

А может, и не стоило. Глупо потратить еще один шанс, а наутро лишь отрывочно помнить, получилось что-то или нет. В жизни Ирвина было достаточно поцелуев, секса и объятий. Теперь он ценил не количество, а, так сказать, качество. И если поцелуется с Брендоном еще раз, хотел помнить, как кожу оцарапает отросшая к вечеру щетина, а губы чуть дрогнут, наконец раскрываясь навстречу.

Белл скупо кивнул на прощание и, кажется, даже не думал ни о каких поцелуях. По крайней мере, из комнаты он вышел быстро и без колебаний.

Ирвин честно хотел последовать его совету, но комната вдруг закружилась и перед глазами замелькали цветные круги. Сдавшись усталости и хмелю, Ирвин кое-как нажал кнопку, превращающую кресло в почти кровать, и провалился в сон раньше, чем выдвинулась опора для ног и опустилась спинка.