Книга Синдром, страница 147 – Катори Ками

Шон вскрикнул, дернулся и попытался пнуть Белла ногой, но тот лишь воспользовался этим и молча въехал коленом между трясущихся ляжек.

На этот раз Шон не веселился. Заскулив, он с грохотом завалился набок вместе со стулом. Поджал ноги к животу, пытаясь хоть как-то унять боль.

— А ты не шутил, когда говорил, что взгреешь, — нервно усмехнулся Ирвин, ощущая непреодолимое желание хорошенько пнуть Шона. Но останавливала мысль о камере. — Пусть с ним копы разбираются, думаю, он уже наговорил на обвинительный приговор.

Белл поднял на него хмурый взгляд и снова взялся за телефон.

“Спрашивай его, — написал быстро. — Пусть проговорит вслух, что хотел с тобой сделать”.

Ирвину казалось, что его сейчас стошнит. Но Брендон был прав: из Шона надо было вытянуть как можно больше.

— Скажи мне, Шон, — Ирвин подошел к лежащему на полу Наварро и, преодолев внезапный приступ брезгливости, поднял его, сажая обратно на стул. — Неужели я заслужил смерти?..

Ему пришлось напрячься, чтобы голос звучал проникновенно и даже слегка обиженно, хотя больше всего хотелось выплюнуть слова Шону в лицо.

— Смерти? — Шон совершенно искренне испугался. — Нет! Ив, ты что, если с тобой что-то случится, зачем тогда мне жить, — он вдруг мягко улыбнулся, почти становясь тем Шоном, что пролил Ирвину на штаны шампанское и покраснел до корней волос, бесконечно извиняясь. Казалось, от него опять пахнет карамелью и немного алкоголем. Вот только глаза сейчас были другие. Полыхающие безумным огнем, с расширенными зрачками и налитыми кровью белками. — Я просто хотел заботиться о тебе. Всегда.

— Но я могу сам о себе позаботиться, — Ирвин продемонстрировал ему руки. — Как видишь, пока не отсохли. И до болезни Альцгеймера еще вроде бы далеко.

— Ив, люди так хрупки, — Шон улыбнулся разбитыми губами. Теперь он напоминал не Двуликого, а Джокера. — Тысячи ежедневно становятся инвалидами. Неудачное падение в душе — и хромота на всю жизнь. Автоавария — и, здравствуй, инвалидное кресло.

— Инвалидное кресло?! — Ирвин отшатнулся в притворном ужасе. — Шон, милый, о чем ты говоришь?.. — он растерянно моргнул. — Я тебе не верю, — усмехнулся затем и провел рукой по своей груди. — Ты любишь это тело.

Щон проследил за его рукой.

— И всегда буду любить, — протянул мечтательно. — Господи, как бы я тебя любил! Бросил бы все на свете и до конца жизни был бы только с тобой! Никаких подъемников, я бы на руках переносил тебя с кровати в кресло. А потом в ванную, где мыл бы каждый сантиметр, смазывал кремом, брил… — он закрыл глаза. — Я знаю твою любовь к гладкой коже, я бы каждое утро и каждый вечер ласкал бы тебя бритвой!

Ирвин почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Он честно хотел сдержаться, но не смог. На плечи тут же легли крепкие руки — Брендон заботливо его поддержал, пока желудок изрыгал свое презрение прямо в бассейн.

— Ты не понимаешь, Ив, — со злостью сказал Шон, когда Ирвин вытер губы. — Ты был бы счастлив со мной. Никто не дал бы тебе того, что могу дать я. Но ничего. Я найду способ… — тут он умолк, потому что Белл развернулся к нему.

Медленно ступая босыми ногами по раскаленной плитке, Брендон подошел к Шону вплотную и наклонился. Что он ему сказал, Ирвин, разумеется, не слышал, но зато Шону вполне хватило звука сорванных связок — его глаза расширились, и он посмотрел на Белла с настоящим ужасом. Брендон же будто потерял к нему интерес и, подойдя к Ирвину, сам набрал на его телефоне “911”.