Книга Синдром, страница 112 – Катори Ками

Но в этот раз Белл не занимался самоистязанием. Он берег губу и брал член глубоко, почти до самого основания, даря наслаждение, но почти не затрагивая рану. И все равно в какой-то момент Ирвин почувствовал, как по яйцам что-то течет и капает куда-то вниз.

"Договор, скрепленный кровью", — пронеслось в голове. Ирвин вдруг отчетливо понял: все правильно. Трудно, и вряд ли станет проще, но правильно. И это знание навалилось на него теплым толстым коконом, отталкивая сомнения и тревоги, впиталось под кожу, а потом понеслось по нервам вниз, к каменно-твердому члену, взятому в такой сладкий плен.

Ирвин не успел предупредить. С силой толкнувшись вперед, он вогнал член до самого конца и закричал от почти нестерпимого удовольствия, выплескиваясь в сжимающееся горло. А потом сполз по гладкому борту, опускаясь на колени рядом с Беллом, и поцеловал, слизывая с губ кровь вперемешку с собственным семенем.

Брендон вытер губы, а потом этой же рукой — кажется, неосознанно, — погладил Ирвина по щеке, оставляя на ней кровавый след. Закаменел, увидев, что сделал, а потом поспешно стер кровь со щеки и с рук.

— Черт, — прошептал сдавленно. — Схожу завтра ко врачу.

— Лучше с утра, потому что после обеда у нас гонки на треке, — Ирвин очень осторожно, чтобы не добавлять боли, поцеловал его в уголок губ.

Ирвин не хотел бы, чтобы Брендон обращался к врачу лишь из чувства благодарности или потому что это надо сделать. Белл должен дозреть до этого решения сам и захотеть пить таблетки. Пока речь шла исключительно о симптоме, а не о самом недуге — Белл ведь говорил не о повторном визите к психиатру, а о лечении раны на губе. Но это уже было шагом вперед.

Глава 21

Был уже глубокий вечер, когда они вернулись в дом. И почти сразу же разошлись по разным душевым. Отдраив себя до скрипа, Ирвин завернулся в халат и устроился на кровати, выбирая, что почитать на этот раз. К Беллу он не пошел — судя по камерам, с ним было все в порядке. И тем удивительнее был внезапный стук в дверь.

— Заходи, — крикнул Ирвин и потянулся за пультом, чтобы включить верхний свет. Сам он предпочитал уютный полумрак настенных бра и чтение под светом настольной лампы.

Белл зашел в комнату и помедлил, прежде чем закрыть дверь. На нем были пижамные брюки и белая борцовка, но, несмотря на уютный домашний наряд, выглядел он словно взведенная пружина. Одну руку он к тому же держал за спиной, и это настораживало.

— Тебе действительно так важно, чтобы я спал с тобой? — спросил Брендон, так и застыв возле двери.

— Очень важно, — ответил Ирвин. И ему это и вправду было важно. Не только из-за приступов. Хотелось отогреть Брендона и немного погреться самому. — Ляжешь со мной?

Надо же, он завидовал Дуо. Тому самому Эр-Два, так и оставшемуся мальчишкой, не видевшим толком жизни, мертвому уже десять лет. Но его любили так сильно и страстно, что чувство не угасло и по сию пору.

Белл посмотрел на него так, будто боялся, что Ирвин вот-вот передумает, и вытащил руку из-за спины. На его ладони холодно блеснули металлические браслеты наручников.

— Прости, но только так, — сказал хрипло. — Так я гарантированно не смогу причинить вреда.

— Тебе будет удобно в них? — Ирвин даже представить не мог, чтобы кто-то согласился провести ночь со скованными за спиной руками. Оглядел кровать с вычурной спинкой, состоящей из затейливо переплетенных металлических прутьев. — А если вот так?— он вытянул руки над головой. — При желании можно и набок повернуться.