Книга Синдром, страница 110 – Катори Ками

— Черт возьми, Белл! — Ирвин перестроился, снова дал газу и принялся искать разворот. Наверняка его скрутил очередной приступ, пока Ирвин тешит свое уязвленное самолюбие и размазывает эгоистичные сопли, обидевшись на то, что к нему не бегут по первому требованию.

Перед мысленным взором снова встали окровавленные губы. И сам Брендон, сжавшийся в бесприютный комок. Ирвин в последний момент заметил съезд на развязку и резко выкрутил руль. Почти не вписался, пройдя от отбойника в паре десятков сантиметров, и, уже выруливая на автостраду, ведущую домой, заметил в зеркале заднего вида подозрительно знакомую машину.

По Нью-Йорку ездило немало дорогих джипов, но все они были какими-то безликими. Свою же машину Ирвин любил за строгий внешний вид и кокетливый синий лак, играющий бликами при определенном освещении, преображая черный на первый взгляд корпус. Сбросив скорость, Ирвин попытался разглядеть водителя, и тот, поняв, что обнаружен, притормозил рядом на светофоре.

Белл выглядел мрачным и сосредоточенным. Он посмотрел на Ирвина совершенно ничего не выражающим взглядом, а стоило тронуться с места, пристроился в хвосте.

Поводок. В первое мгновение Ирвин ощутил, как в душе поднимается злость. Как Белл вычислил его? Следил по камерам, куда пойдет? Небось не ожидал, что не в кабинет, напиваться, а в гараж. А потом прятался за попутными машинами и гонялся за ним, как приклеенный.

Но постепенно на первое место вышла совершенно другая мысль. Боже, да какой же на самом деле идиот этот Ирвин Вайс! Желтая мазератти! Да ехать на ней — это все равно что нацепить мишень на спину. Эй, сталкер, вот он я! Смотри, торчу в пробке, делай со мной что хочешь! Я такой крутой, ушел от злой няньки и делаю, что захочу! Я тебя не боюсь!

А не боятся только смертники и идиоты. Страх — это порождение инстинкта самосохранения. Которого, как метко подметил Белл, у Ирвина в наличие не было.

Сделав перегазовку, он переключился на ступень вниз и послушно покатил к дому. К ощущению, что он идиот и не может сдерживать эмоции, прибавилась вина за нарушение договора. Белл, соглашаясь работать, требовал от Ирвина, чтобы тот прислушивался к советам и не лез на рожон.

И, в принципе, не лез.

“Я никого и никогда не принуждал к своему обществу, не собираюсь и теперь!” — вспомнил он собственные слова, въезжая в гараж.

“Уйди, отвали, отстань!” — прозвучал в голове ответ голосом Белла.

Так кому он соврал в итоге? Ирвин заглушил двигатель и обессиленно откинулся в кресле. Джип встал рядом и мигнул фарами перед тем, как замереть.

Больше всего на свете Ирвину хотелось остаться тут. Плевать, что ковшеобразное спортивное сиденье жесткое и не приспособлено для сна — он настолько устал, что просто не было сил добраться до ванной. Но они нашлись, стоило Брендону распахнуть дверь джипа.

Может, и принуждал. Но Ирвин не мог допустить, чтобы сейчас Белл заперся в своем бункере один на один с памятью о тех самых минутах. Ему уже не суждено их забыть, и имя Дуо еще не раз сорвется с изгрызенных в мясо губ. Но Ирвин может сделать так, что прошлое наконец станет прошлым. Историей, не терпящей сослагательного наклонения, имеющей свой единственный финал.

— Прости! — Ирвин нагнал Белла у багажника джипа. Сгреб в объятия, притиснул к блестящему боку машины. — Прости, я дурак. Мне была противна даже мысль, что это Аарон, но я готов был поверить в это, лишь бы все кончилось! Я не могу больше... — слова складывались в корявые и малопонятные фразы, но Ирвин уже не мог остановиться и придумать, как сказать иначе. — Мне кажется, что до самой смерти я так и останусь взаперти. Никогда раньше не думал, какой же это кайф — просто поехать куда хочу и когда хочу.