Книга #длягризли, страница 45 – Катори Ками, Гелла Верона

Вдалеке показались серо-коричневые языки побережья. Рик еще сильнее поднял шторку иллюминатора, впуская в салон солнечный свет. Еще немного — и они начнут заходить на посадку.

Родители Эвана — тот позвонил им еще позавчера — явно были ошарашены, что сын приедет не один, но неподдельно обрадованы скорой встречей. Как ни отнекивался Эван, его отец сказал, что приедет в аэропорт, чтобы встретить. Мама спросила, что им приготовить, улыбнулась, когда Рик попросил стейков. У нее так же, как у Эвана, морщинки разбегались лучиками в уголках глаз.

— Который час? — пробурчал вдруг Эван, не открывая глаз. — Ммм?..

— По лос-анжелесскому почти семь утра, а вот с местным я пока не разобрался, — Рик прикрыл шторку, чтобы солнце не светило Эвану в глаза. — Булочки тут не такие вкусные, как ты покупаешь, но неплохие.

— А мясо есть? — Эван заинтересовано приподнял голову.

— Думаю, нам оставили наши порции, — Рик не удержался и поправил на нем сползший плед.

Мясо конечно же нашлось. Приветливые стюардессы с радостью откликнулись на просьбу Эвана принести поесть, подкрепленную сонной, теплой улыбкой. Рику, отказавшемуся от второго завтрака, принесли еще кофе. Он пил маленькими глотками напиток, то разглядывая в иллюминатор раскинувшуюся внизу сушу, то смотрел на растрепанного, завернутого в пледы Эвана, с удовольствием поглощающего стейк и яичницу.

— Мы скоро начнем снижение, — сказала стюардесса, забирая у них посуду. — Могу я еще что-то вам принести?

— Нет, спасибо, — за них двоих ответил Рик. — Ну что, будем складывать твой замечательный плед? — спросил у Эвана. — Или ты еще погреешься?

— Успеем еще, — Эван улыбнулся и положил голову ему на плечо. — Всегда в транспорте хочу спать… — пробормотал он и зевнул.

— Очень правильный рефлекс, я чаще всего могу лишь немного подремать, — Рик погладил его по голове, плечам. — И в результате схожу с самолета, похожий на старую мочалку. И еще сутки потом пытаюсь нагнать нормальный режим.

Раздался приглушенный голос стюардессы, транслируемый динамиками. Пассажиров экономического класса просили привести спинки кресел в вертикальное положение. Рик в очередной раз порадовался, что их об этом попросят перед самой посадкой, и снова взглянул в иллюминатор.

Странно, он почти не волновался. Несмотря на то, что летел в незнакомую ему страну, и что предстояло не просто работать, лишь формально знакомясь с людьми. Даже вероятность, что родители Эвана могут догадаться, что их отношения далеко не приятельские, совсем не беспокоила. Рик изумился, осознав, что он чувствует себя так, будто едет домой. Причем не в свою холостяцкую квартиру и не в супружеский лофт, куда порой совсем не тянуло. И не в родительский дом, где царил почти армейский порядок и такое же казенное равнодушие. А в семейное гнездо, каким его рисуют на рождественских открытках — ярко украшенный, светлый дом, полный радостных людей, искренне радующихся друг другу, любящих и любимых. Дом, ради возвращения в который ничего не стоит пролететь полмира.

Рик не мог сказать, откуда взялась эта уверенность, что у Эвана именно такая семья. Это было какое-то иррациональное, ничем не подкрепленное ощущение. Но в душе не было ни тени сомнений, что все обстоит именно так. Он это просто знал.