Книга Стань Звездой!, страница 347 – Катори Ками

— Это не мои проблемы, — пожал плечами Доминик. — Ищите другого рискового идиота, я в это не полезу.

Эрик глянул на Курта, но его лицо напоминало непроницаемую маску. Сам Эрик таким хладнокровием похвастаться не мог. Пришлось вцепиться в столешницу, чтобы не показать отцу, как задрожали пальцы. В Голливуде говорят, что плохой пиар тоже пиар, и многие звезды первой величины не только не торопятся погасить скандалы с их участием, но с удовольствием их раздувают. Но в среде каскадеров и постановщиков трюков репутация по-прежнему стоила баснословно дорого. Никто не доверит свою жизнь тому, кто даже гипотетически способен ударить заведомо более слабого.

— А я, пожалуй, рискну, — протянул Ласард и без спроса взял со стола стакан с водой. — Ведь что я теряю? Тюрьма — неплохая альтернатива улице.

Эрик хотел было ответить, что отец мог бы ввалиться в банк с игрушечным пистолетом в руках и спокойно сесть за вооруженный грабеж — эта статья уж повесомее клеветы, за которую можно отделаться часами принудительных работ и штрафом — но Курт его опередил.

— Ничего, — пожал он плечами и вдруг развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Взял свою чашку, с удовольствием отпил пару глотков и только тогда продолжил: — Ничего, кроме своего единственного шанса на достойную старость.

Вид у Ласарда сделался торжествующим, и более мерзкого зрелища Эрик еще не видел.

— Две тысячи долларов в месяц, — заявил он, будто только и ждал момента, когда можно будет озвучить сумму. — И я молчу, как ангел.

— Ни цента, — Курт скучающе поболтал ложечкой в кофе. — Отличный пансионат в Калифорнии с пожизненным содержанием, но ни единого доллара сверху. Решайте, — добавил неожиданно жестко и подался вперед. — Иначе я засужу вас без всяких журналистов. Ни один человек не узнает, за что вы будете гнить в тюрьме до конца своих дней. И кстати… — теперь и его улыбка была довольной — словно у дьявола, который точно знал, что эту душу он только что купил за бесценок. —  У меня найдутся свидетельства, что сына вы регулярно насиловали. Вранье — это такая игра, в которую могут играть двое. И вот вопрос… В тюрьме — там кому поверят? Мне или вам?

На полминуты, не меньше, повисла тишина. Доминик смотрел на Курта с явным уважением, а еще Эрик уловил в его глазах что-то похожее на облегчение, что ярость Льюиса направлена не на него.

Отец по-прежнему сидел, развалясь в кресле. И даже улыбка еще растягивала губы. Но его взгляд будто застыл.

А потом он кивнул. Просто кивнул — и все. И опустил глаза, пряча взгляд перед Куртом, как загнанный зверь перед тигром.

— Ну ладно, — Курт вдруг встал и взмахнул пару раз руками, будто вынужден был провести в кресле не несколько минут, а несколько часов. — Прошу извинить, у нас есть дела.

Настоящие дела — так это прозвучало. Будто бы изменить жизнь сразу двух людей, раз и навсегда захлопнув дверь пресловутого шкафа, было просто минутной шалостью в перерыве на кофе.

— Всего хорошего, мистер Льюис, мистер Ласард, — Доминик вскочил на ноги и крепко пожал им руки. — Спасибо, что приехали.

Курт ничего не ответил, только кивнул. Со слов Зака Эрик знал, что лет восемь назад этот самый Доминик решил засесть в саду у Камерона и снять несколько “горячих” кадров. Зак разбил ему камеру и сломал нос, но в суде Курт сумел не только снять обвинения в нападении, но и подвел самого Доминика под статью о незаконном проникновении. Доминик получил пожизненный запрет приближаться к Заку и устное предупреждение Курта о том, что если тот даже купит чужие фото и опубликует, угодит за решетку.