Книга Проклятая гонка, страница 105 – Катори Ками

Мысль спрятать шрамы пришла к Рольфу еще в Сингапуре, во время бесед с психологом. Рольф ее даже озвучил, и доктор Лим не стал его отговаривать, посоветовал лишь отложить принятие решения на шесть недель. Мол, если за это время его решение не изменится, можно начать подбирать рисунок.

Видимо, психологи и вправду знают, как говорить так, чтобы люди прислушивались к их советам, потому что до середины января, то есть ровно шесть недель, Рольф даже мысленно не возвращался к идее сделать татуировку. Хотя Джесси за это время обзавелся еще двумя, теперь на ребрах, и Аарон надумал забить рукав в честь будущей жены.

А потом в очередную их встречу Джесси привез Рольфу рисунок Ирэн, ту самую Эйфелеву башню, и из смутных предположений идея стала четким планом.

Правда, Рольф не знал, сумеет ли найти художницу, даже хотел залить ее рисунок себе на канал и спросить у подписчиков, может, кто-то ее знает, но все оказалось проще.

Ирэн идею подхватила. Попросила фотографию “исходного состояния”, клятвенно заверив Рольфа, что она не утечет в Сеть. Потом делала один эскиз за другим, пока они вместе не решили, что вот, этот вариант — именно то, что надо.

Работы предстояло много, и, скорее всего, полностью татуировка будет закончена в следующее межсезонье, но начало положено — на месте безобразного шрама, каждый раз напоминавшего Рольфу о случившемся, теперь красовался гоночный шлем в обрамлении шестерки и девятки. Вниз по ребрам будут спускаться “дым” и следы шин — от закрученного “пончика”, — а на руке Рольф решил набить болид, как нарисовала его Ирэн. Цветные пятна, смазанные очертания — и застывший в моменте гонщик.

Глупо? Формула Один же с ним не навсегда… Но это была огромная часть его жизни, и, даже уйдя на гоночную пенсию, Рольф не перестанет быть победителем Гран-При. И уже неважно, сколько побед у него впереди и будут ли они вообще — он уже поднялся на верхнюю ступень пьедестала.

— Ну что, на мой взгляд, получилось просто великолепно, — сказала Трейси, изучив результат своей работы. Она не скрывала гордости, и Рольф был убежден, что это заслуженно: шрама не видно, даже если подойти очень близко. — На следующий сеанс когда записывать?

— Не раньше мая, там у нас первая длинная пауза будет, — Рольф еще раз оглядел себя и надел футболку. — Мой физиотерапевт точно не одобрит исключение из поля своей деятельности даже крохотного участка моего тела, не говоря о целой руке.

Он, то есть физиотерапевт, снова достался Рольфу “по наследству”. Теперь с ним работал Хорнер, бессменный физиотерапевт Маурисио. Кто-то мог сказать, что это плохая карма, что опять повторяется прошлый сценарий… Рольф был суеверен, но не страдал паранойей, доктор Лим не даст соврать. И Рольф решил, что глупо искать кого-то нового, тратить время на объяснение специфики работы, притираться друг к другу, когда есть высококлассный специалист, привыкший жить в ритме формульного пелетона. У Хорнера были все нужные для работы документы, лицензии, визы или что там еще требовала Федерация. Но главное — был опыт.

А у Рольфа теперь образовались свободные деньги, и он вполне мог не искать самого дешевого специалиста.

Кстати, переговоры с Хорнером прошли не без сюрпризов. Оказалось, за сезон, то есть за полных десять месяцев работы и бесконечных разъездов, Маурисио платил ему всего полмиллиона. Рольф без ущерба для своего кармана утроил сумму, и они с Хорнером ударили по рукам.