Книга Смерть чужака, страница 71 – Мэрион Чесни Гиббонс

— Мне надо тебе кое-что сказать.

Оба повернулись и уставились друг на друга, потому что одновременно сказали одно и то же.

— Сначала ты, — уступил Хэмиш.

— Это немного трудно, — произнесла Дженни. — Хэмиш, ты мне очень нравишься, но я возвращаюсь к мужу.

— Вы же разведены.

— Да. Но это ужасное убийство и то, как Мейнворинг оскорбил мои картины, внезапно заставили меня осознать, что я никогда не переставала любить Эндрю. Вчера вечером он позвонил из Канады. Он все еще любит меня, Хэмиш, и хочет, чтобы мы снова были вместе.

Хэмиш сначала почувствовал прилив ярости из-за ущемленной мужской гордости, а затем на него нахлынуло странное облегчение.

— Нам было хорошо в постели, — тоненьким голосом сказала Дженни. — Но этого недостаточно, ты же понимаешь, Хэмиш?

— Да, наверное, да. Когда ты уезжаешь?

— Не раньше чем через несколько месяцев. Мне нужно продать здесь дом и начать перевозить свои картины и вещи в Канаду. Хэмиш, ты сердишься на меня? Я не должна была с тобой спать. Но так уж вышло.

Дженни встала с кровати, подошла к окну и отдернула шторы. Она протерла кулаком запотевшее стекло и выглянула наружу. Задрожав, она обняла себя за плечи, прикрыв руками обнаженную грудь.

— Опять идет снег, Хэмиш. Что хочешь поделать?

— Возвращайся в постель, и я тебе покажу, — сказал Хэмиш Макбет.

***

Остаток пребывания Хэмиша в Кроэне был тихим и скучным. На смену снегу пришли недели проливных дождей. Больше у них с Дженни не было совместных ночей, потому что страсть с обеих сторон исчезла, сменившись уютной дружбой.

Первое за много дней солнечное утро выдалось на последний день Хэмиша в Кроэне. Он хотел убраться из полицейского участка до приезда Макгрегоров. Насвистывая, он прибрался в доме, а затем собрал все продукты из кухонных шкафов и отнес их Дженни.

— Макгрегоры мне ничегошеньки не оставили, — пояснил Хэмиш, — так что когда они вернутся, то найдут то же самое. Из его ужасного бара пропало три бутылки странного ликера, но я оставил Макгрегору записку, что он может выставить счет Блэру.

— Я приготовила тебе сэндвичи и термос с кофе в дорогу, — сказала Дженни.

Хэмиш притянул ее к себе и нежно поцеловал.

— Я буду скучать по тебе, Дженни.

Она тихо фыркнула и уткнулась лицом в его китель.

— Ты можешь приехать и остаться с нами в Канаде.

— О нет, Дженни. Это будет уже совсем не то. Я буду тебе писать.

— У меня для тебя подарок. — Дженни подошла к углу и достала большую плоскую коробку.

— Что это? — спросил Хэмиш.

— Это та картина с Клахан-Мором, которую я нарисовала в гневе.

— Ты могла бы получить за нее кучу денег, Дженни, — неловко сказал Хэмиш. — Или подарить своему мужу. Он больше никогда не назовет твои пейзажи слащавыми.

— Он признался, что просто завидовал, — весело сказала Дженни. — На самом деле он знает, что мои картины хороши. А эта мне очень не нравится, Хэмиш.

— Что ж, тогда я возьму ее, — сказал Хэмиш. Но про себя он подумал: жаль, что Дженни невдомек — ее бывший-уже-скоро-будущий муж был прав с самого начала и, возможно, сейчас просто проявил тактичность.

Час спустя маленький лохдубский автобус с визгом остановился у почты, где стоял Хэмиш с сумками, картиной и псом.

Водитель бросил на него злобный взгляд и отправился покупать сигареты.

Хэмиш забрался в автобус, положил багаж на одно сиденье, а сам сел на другое, пристроив рядом Таузера. Город утопал в бледно-золотистом свете, а люди бесцельно бродили по главной улице, будто одурманенные неожиданным теплом.