Книга Жажда денег, страница 7 – Марина Серова

Я решила сама завезти протоколы задержания родителям задержанных, познакомиться и заодно поговорить с ними, успокоить, что ли. Мама Ирины Худовой не очень-то обрадовалась официальному документу.

— Значит, точно еще двое суток продержат, — обреченно сказала она.

Я же попросила ее вспомнить, что делала дочь в дни совершения последних преступлений — 12, 22 и 27 марта с 15 до 21 часа.

— Что вы, откуда мне знать, она вся в делах, заботах. Она же главный редактор местной газеты, там лучше знают. И домой она всегда приходит поздно, иногда даже не ест, просто падает усталая. Тут я точно вам не помощница.

Я позвонила в редакцию газеты, договорилась о встрече с заместителем Ирины. Сама же набрала номер родителей второй задержанной, Екатерины (телефон дала мне ее подруга Оля). Объяснила ситуацию и услышала на том конце провода слова отца:

— Зачем нам этот протокол задержания? Мы дома ее ждем. Когда ее отпустят?

Я постаралась объяснить, что завтра поеду в следственный отдел и передам заявление Оли, обеспечивающее Екатерине алиби на два дня. Должны отпустить под подписку о невыезде. Папа хмыкнул в трубку и завершил:

— Работайте, мне звонить не надо, я просто жду ее дома, и мать ждет.

Я понимала горе отца — успешная дочь, которой он привык гордиться, сидит в камере предварительного заключения. Действительно, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Жизнь устраивает иногда такие развороты, что нарочно не придумаешь.

Я же отправилась домой на встречу со своими бабушками-активистками, которые забыли мне рассказать о страшном ЧП городского масштаба. Место дислокации старушек было тем же — скамейка у подъезда. Но, увидев меня, они притихли и молча кивнули, хотя раньше бы просто наперебой начали мне рассказывать все сплетни местного розлива.

— Добрый вечер, — я сама решила начать диалог.

— Здравствуй, Танечка.

— И все?

— А что еще надо? Ну, как дела?

— Да что происходит? Где вести с полей?

— Какие вести? С каких полей?

Бабушки явно не хотели продолжать со мной разговор.

— А вы в курсе, что происходит в городе? — снова попробовала оживить разговор я.

— Да много чего тут происходит.

— А про ограбление старушек?

— Типун тебе на язык!

— Так слышали или нет?

— Да слышали. А нам что за печаль. Там вот тоже одна молодуха ходила, ходила, соцработником прикидывалась, а потом — тюк бабульку по голове, и нет бабульки.

— Что вы имеете в виду? Вы меня сравниваете с этой молодухой? Я же юрист, я помощь оказываю людям.

— А она соцработник, и тоже помощь оказывала. Никому теперь верить нельзя.

— Стоп, женщины. Так тоже нельзя — подозревать всех и вся. Вот ко мне, например, сегодня обратились люди, чьи дочь и подруга подпали под подозрение в совершении этих злодеяний. Их задержали, мне надо больше фактов, чтобы освободить невиновных.

— Так ты что — преступников будешь выгораживать и освобождать?

— А если они не виноваты?

— Нет дыма без огня.

— Они просто внешне похожи на словесный портрет преступницы, и все. Так вы расскажете мне, что знаете об этом? Что в доме говорят?

— Да, а потом и нас тюкнут как свидетелей.

— Свидетелей чего, вы что-то видели?

— Да ничего мы не видели, просто дожили до тех дней, когда жизнь стариков и гроша ломаного не стоит. И являемся свидетелями мутного времени. Иди, Таня, с богом, не верим мы уже никому.