Книга Жажда денег, страница 4 – Марина Серова

«Почему я не знаю ничего об этом громком деле? — думала я. — Может, мои заявительницы сгущают краски и оно не так и гремит по городу?» Как-то я отстала от жизни, не в курсе даже серийных преступлений. Надо чаще общаться с народом. С теми же бабульками на скамейках, они-то все знают. Я была искренне удивлена, что мои активные старушки из подъезда еще ничего мне не сообщили. Обычно именно они пересказывают мне все слухи и излагают все сплетни. А тут — тишина. Вечером я запланировала пообщаться с активистками нашего дома. А пока решила все узнать о деле, поэтому — звонок другу, Кирьянову Вовке.

— Киря, ой, простите, Владимир Сергеевич, Иванова беспокоит.

— Какими судьбами? Давно не слышно было.

— Киря, поясни, пожалуйста, что за дело о серийном покушении на старушек?

— Подожди, из офиса на воздух выйду, сама понимаешь, тут большой брат за нами следит.

— Давай.

Пока он выходил, слышала в трубку, как он на ходу общался с коллегами и отпускал шутки о том о сем, я начала формулировать вопросы, которые актуальны именно сейчас. Зная загруженность коллеги, хотела все изложить быстро, внятно и компактно. Получилось плохо:

— Вовка, я как с луны упала, ничего не знаю, что происходит в нашем городе. Просвети темную…

— Да лучше тебе и не знать. Уже восемь месяцев гоняемся за преступницей, которая нападает на стариков, бьет их по голове тяжелым предметом и забирает все содержимое кошельков и даже сдергивает драгоценности. Жестокость неимоверная. Это же наши старики, немощные, беззащитные, которые и так не жируют. Парадокс еще в том, что многие в силу возраста погибают после таких ударов. Уже в производстве двенадцать дел о раненых и погибших старичках. А главное — следов никаких. Ни улик. Ни орудия убийства. Есть только словесные портреты тех, кто выжил, или их родственников, которые видели сам факт нападения. Но тетка-рецидивистка очень шустрая и, видимо, бывалая. Подстраховывается со всех сторон. А тебе что до этого дела?

— Киря, не поверишь, сегодня сразу две женщины пришли нанимать меня, чтобы я вытащила их дочь и подругу из СИЗО. Тех забрали утром, прямо на рабочем месте производили задержание. Что за беспредел? Какие основания? Никому не было предъявлено протокола задержания, хотя прошло уже более пяти часов. Что происходит у вас?

— Танька, это полный шибздец. Утром позвонили из головного управления, отчихвостили наш главк и приказали раскрыть преступление не более чем в течение тридцати дней. Иначе — полетят клочки по закоулочкам. Наша вся верхушка испугалась, задергалась, приказали брать всех, кто даже издалека похож на эту тетку. Кресла-то тепленькие не хочется терять. Другими словами, надо быстро найти преступницу, и не важно, преступница она или нет. Отчитаться нашему руководству надо — грамотно отчитаться. Да это вообще нереально. Восемь месяцев за ней гоняемся, не могли поймать, а тут за месяц — вынь да положь.

— Но это же нарушает все мыслимые и немыслимые законы? Даже конституционное право человека? Как с этим быть?

— Да вот так — никак. Жалобы от людей — это одно, а потерять кресло — это другое.

— Поняла тебя. Можешь мне выслать даты и время совершенных преступлений, и вообще всю информацию — кто пострадал, при каких обстоятельствах?

— Шутишь, что ли? Нет, конечно.