Книга Жажда денег, страница 35 – Марина Серова

Да, я понимала гнев этой девушки. Очень много в жизни несправедливости и преступников немало. Не все дела раскрываются, много так называемых висяков, но дела-то идут, желание победить преступность в городе есть. Но вдруг моя интуиция исподволь прошептала: «Стимулов нет у следователей работать быстро и качественно, зарплаты-то с гулькин нос, и премий лишают за любую мелочь». Но ведь не хлебом единым…

— Стоп, а вдруг это не сокамерница? — В глазах Вики опять появился этот звериный блеск.

— А кто?

— Сами следователи показания выбивали? Им же скорее отчитаться надо. Я поняла, вот почему тянут с освобождением Натальи. Угрожали ей, избили ее, чтобы она вину на себя взяла. А она кремень — никогда ничего лишнего не подпишет, тем более приговор себе. Они психанули, поняли, что она не помощник в раскрытии дела, и решили добренькими прикинуться, мол, забирайте свою сестру, но ее тут женщина побила.

— Вика, прекратите, это просто абсурд.

— Абсурд? А вы что, интернет вообще не читаете?

Кстати, в последнее время я вообще не заглядывала в соцсети и в новостную ленту интернета.

— Читаю, но редко.

— Так вот, просвещу вас. Столько случаев в следственных изоляторах, когда людей пытают, чтобы выбить показания или признать свою вину. И не просто по морде бьют. А электрошокеры используют, даже швабры, по-всякому…

— Вика, у нас не тот случай. Я знаю практически весь следственный отдел. Там не садисты работают, а хорошие порядочные люди.

— Все они порядочные.

Надо было прекращать наш разговор, но девушку было не остановить, поэтому я ни с того ни с сего спросила:

— А почему вы ничего не спросили про пациентку вашей клиники Луговую? Именно вы подозревали ее в совершении преступления. Или вы просто так о ее побегах мне рассказывали?

— Да в курсе я по Луговой, сегодня уже Ольга Константиновна меня вызывала, интересовалась, не я ли информацию рассказала. Своим вкрадчивым голоском мне говорит: «Вика, у вас ведь сестра по подозрению в совершении нападений на старушек задержана? Как она там? Почему именно ее задержали? Вам дают с ней видеться?» А потом, как вы сейчас, прямо в лоб: «Ты про Луговую рассказала?» Я опешила, но сумела артистично соврать, мол, как вы могли подумать, да зачем мне это, сестру мы по-другому планируем освободить из КПЗ. И все в таком духе. Я надеюсь, вы про меня ей ничего не сказали?

— Конечно, нет, мы же договорились.

— Ну спасибо и на этом.

— Вика, давайте договоримся, что вы не станете писать жалобы на побои сестры, тогда мы сегодня же поедем за ней и привезем ее домой.

— Попахивает шантажом и продавливанием.

— Ни в коем случае. Вам решать. Но следователи четко дали мне понять, что лишней шумихи им сейчас точно не надо. И если вы включите благоразумие, то сестру отпустят сегодня под подписку о невыезде.

— Теперь это благоразумием называется? А по мне — это равнодушие и укрывательство, а также безмолвие и бессердечность. Как я могу спустить на тормозах тот факт, что сестру избили, а кто — неизвестно.

— Хорошо, идите пишите на них заяву, — пошла ва-банк я. — Сестра еще посидит, пока синяк не заживет и ссадина не исчезнет. Я понимаю и принимаю ваш выбор.

— Ладно, говорите, сегодня выпустят?

— Я при вас сейчас позвоню.

— Давайте.

Я набрала Андрея, он быстро взял трубку: