Книга Жажда денег, страница 24 – Марина Серова

Он так зыркнул на меня, что мое ликование стало еще больше — боится парниша.

— Ну, как бы вам сказать, я не то чтобы отказался, я хотел бы, но, но, но…

— Так почему не помог? — в голосе матери уже звучали обида и разочарование.

— Тут все непросто, — заблеял он. — Я очень хотел помочь Ирине, но бывают такие обстоятельства…

— Какие обстоятельства? Что может быть важнее свободы и помощи другу, как ты говоришь? Ты почему отказался ей помочь?

— Не смог я, там еще моменты были.

— Слушай, Лева, не надо встречать мою дочь и выкинь свой веник.

Мама Худовой резко отвернулась от Левы и тут же переключилась на нас.

— Спасибо, Танечка, что рассказала. А то бы так и не догадались, кто друг, кто враг, а кто так.

— Ирина тоже должна об этом знать, — сказала я.

— Обязательно, а то она носится с ним как с писаной торбой: Левочка то, Левочка се, Левочке отгулы, Левочке дефицитные лекарства. А он элементарного не смог для нее сделать — написать заявление. Знаете, Таня, а я еще ей скажу, чтобы увольняла она его к чертовой матери, а то смотри, какое пузо наел.

Все обернулись посмотреть на его пузо, но Льва на месте уже не было: вместе с огромным букетом он удалился, наверное, домой, жене цветы дарить.

Тут вышли наши задержанные. Меня им представили, мы пожали друг другу руки, и я отправилась домой пить кофе. Вечером еще звонили Оля, мама Ирины, опять благодарили и желали удачи на моем непростом поприще. Решила пораньше лечь спать, хотела на следующий день вплотную заняться оставшимися в КПЗ женщинами — Самойловой и Григорьевой. Решила проверить, на месте ли список с адресами и телефонами, и наткнулась в сумке на… пачку купюр. Что это? Откуда? Решила позвонить Оле, которая на первых порах грозилась заплатить мне двойной тариф:

— Оля, это вы сделали?

— Что именно?

— Деньги в моей сумке?

— Танечка Александровна, вы их отработали сполна. А я все думала, когда вы обнаружите свой дополнительный гонорар?

— Не надо было…

— Татьяна Александровна, вы очень оперативно и грамотно сработали. А это всего лишь бумажки. Спокойной ночи и спасибо еще раз.

Да, это действительно были всего лишь бумажки. Но, к сожалению, без них нет свободы в прямом и более пространном смысле…

Утро не заладилось сразу. С вечера я, как всегда, все распланировала: алиби Самойловой, Григорьевой, поход в следственный отдел с целью получить информацию по телефону, с которого совершались звонки потерпевшим, также побольше разузнать о Светлане Кузьминой, но… Раздался незапланированный звонок от Кирьянова. Странно, что ему надо в столь ранний час?

— Иванова на связи, — сонным голосом ответила я.

— Молодец, что на связи.

— Чему обязана?

— Да никому ты, Танечка, ничем не обязана.

Вкрадчивый тон и «Танечка» натолкнули на мысль, что Кире от меня что-то надо. Я вообще пугаюсь своего имени в уменьшительно-ласкательной форме, так как жизнь доказала: как только звучит «Танечка», тут же идут поток просьб, давления на мою совесть и продавливание меня как личности. А я женщина гордая — никаких давлений не воспринимаю, привыкла делать все по зову сердца. И с работой в прокуратуре именно поэтому не получилось. Ну не могу я подстраиваться под людей, тем более под тех, кто мне кажется глупее меня. Конечно, Киря не относится к этой категории, он труженик и честный человек. Но схитрить и продавить может.