Книга Жажда денег, страница 23 – Марина Серова

Я набрала маму Ирины Худовой. В трубке раздалось хлюпающее «алло», как будто женщина не переставала плакать все это время.

— Здравствуйте, Иванова беспокоит.

— Добрый день, что нового? — трагичным тоном продолжила она.

— Все новое. Вашу Ирочку сегодня отпускают, надо подъехать в МВД к 18:00. Алиби, которыми обеспечили ее коллеги, сработали, больше она не подозреваемая. Да и коллектив редакции за нее горой. Союз журналистов тоже молодцы — характеристику отличную дали. В общем, нет больше повода для уныния и расстройств. Встретимся вечером и поговорим еще.

— Да, Таня, хорошо, Таня. Поняла, Таня. Ничего, что я вас так называю?

— Конечно, ничего, главное, мы добились освобождения невиновной. До встречи.

Моему ликованию не было предела. Надеюсь, ничего не изменится, и женщин выпустят на свободу. Мне захотелось купить цветов, и в этот раз не для себя, как я периодически люблю делать, а для Худовой и Федотовой. Я никогда их не видела, но все их окружение, с которым я плотно общалась последние дни, мне подсказывало, что это две прекрасные женщины, заслуживающие любви и доброты. Я так и сделала.

Летящей походкой я подходила к МВД к назначенному Кирей времени. И первого, кого я увидела (о ужас!), был заместитель и одновременно любовник Худовой мерзкий Лев Викторович. В руках у него был огромнейший букет, не сравнить с моими двумя. «Наш пострел везде поспел», — подумала я и решила определенно рассказать Худовой, как ее отказался спасать столь горячо любимый заместитель.

Пока ждали, успели все пообщаться. Родители Ирины благодарили меня, папа Кати жал мне руку, подруга Кати Оля целовала меня и обнимала. Все как я люблю. Картину портил лишь поодаль стоящий Лев Викторович, который держал на лице дежурную улыбку.

— А заместителю редактора кто сказал об освобождении? — как бы в никуда спросила я.

— Я сразу позвонила Льву Викторовичу, ведь они алиби Ирине обеспечили, — как бы оправдываясь, сказала мать Худовой.

— Честно говоря, сам Лев Викторович к этому делу абсолютно непричастен.

— Это как понимать? — поинтересовалась мама.

— В прямом смысле этого слова. Он отказался писать заявление о подтверждении алиби Ирины, хотя вполне мог это сделать.

— Наверное, он не знал, как и я, чем занималась Ирочка в указанное вами время.

— Все он знал, просто не захотел.

— Не может быть.

— Можете уточнить лично у него. Спросите, почему он не помог Ирочке и не подтвердил ее алиби, хотя точно знал где, с кем и как она была.

В душе меня ликовала женщина-стерва. Сейчас я как будто мстила всем подлецам за женские годы, потраченные впустую.

— Спросите, спросите, — подначивала я.

И мать Худовой неуверенной походкой направилась к поодаль стоящему Леве. Я не могла пропустить столь привлекательное для меня зрелище — как он будет мекать и оправдываться. И в сопровождении Оли и отца Федотовой переместилась в ту же сторону.

— Лев Викторович, спасибо, что пришли встретить Ирочку, — робко начала мама.

— Да что вы, конечно, вы как сообщили, я тут же за цветами побежал. Сами понимаете, многолетняя дружба. Да и редакция без Ирины опустела, из рук все валилось. Мы так все переживали.

«Давай, мочи его!» — кричала во мне внутренняя стерва. И мать как будто услышала мой призыв.

— А что ж вы тогда, Лева, отказали Татьяне Александровне в написании заявления, которое бы подтвердило алиби Ирины на третий день?