Книга Жемчужный дебют, страница 90 – Александра Миронова

Все, кроме Калинина, были на местах. Ей почудилось, что Лида и Гена пристально смотрели на нее и прилагали слишком много усилий, чтобы многозначительно не улыбаться. Плевать. Она прошла к своему месту и внезапно почувствовала зверский голод. Словно не ела неделю. Воистину волшебное место. Ведь казалось, что с аппетитом она распрощалась навсегда восемнадцать лет тому назад. Анна принялась класть в тарелку ломти еще теплого хлеба, добавляя к ним желтое масло, покрытое ледяными каплями. Толстые куски лосося, яичницу, вяленое мясо, корейскую морковь и капусту…

— Вот это кто-то за ночь проголодался, — глубокомысленно заметил Гена и, не сдержавшись, хрюкнул от смеха.

— Вы пытаетесь мне что-то сказать, Геннадий? — Анна резко развернулась и указала ему вилкой в грудь. — Так говорите же, за это время мы тут все стали своими.

— Да ничего, то я просто, — неловко смутился Гена. — Вы ж типа только кофе по утрам пьете, интеллигентно так, а тут на еду накинулись, как из голодного края приехали.

— Геночка, иногда люди едят в нервном состоянии, — немедленно кинулась ему на выручку боевая подруга. — Анна наверняка переживает из-за всего, что тут творится.

— Так я ж и говорю — это нервы, сразу видно — с охотой согласился Гена.

— Именно так. Нервы, — подтвердила Анна и широко улыбнулась парочке. Те неуверенно улыбнулись ей в ответ.

Но не успела Анна дойти до своего места, как дверь распахнулась и в комнату ввалился Калинин. Шуба нараспашку, шарф намотан так, что видны только глаза. От продюсера валил пар, словно от кастрюли свежих щей, вынесенной на мороз. Вид у него был совершенно безумный.

— Грибы! Я все понял, это грибы! — Даниил выглядел пародией на самого себя. Усы топорщатся, шевелюра растрепана, глаза ввалились, словно он не спал. Впрочем, после того, как он удостоверился, что трупы на месте, а призраки разгуливают сами по себе, вполне вероятно, что уснуть ему не удалось.

— Грибы? — эхом повторили Анна и Анжелика.

— Вы что, глухие? — начал раздражаться Калинин, решительно пересекая пространство и приближаясь к кофейнику. Хватая его, обжигаясь, кидая с силой и злостью назад, опрокидывая и заливая все вокруг черной смолянистой жидкостью. — В этом чертовом месте подают кофе?

— Папа-кот… — робко начала Анжелика, но Калинин ее резко перебил.

— Не называй меня так. Меня зовут Даниил. Даниил, ясно? Неужели это так сложно запомнить?

— Но…

— Никаких «но»!

— Успокойтесь! — внезапно рявкнула Анна. — Что вы ведете себя как истеричная институтка?

— «Истеричная институтка», надо же! — нервно засмеялся Даниил и, развернувшись, зло посмотрел на Анну. — Я бы, наверное, даже записал это выражение для своего следующего сценария. Если он у меня, конечно, будет. Но нет… нет! Мы все умрем на этом чертовом острове. Все! А потом нас сожрут гребаные олени. Они все ближе, я их чувствую, их следы повсюду.

Анна поморщилась.

— Мужская истерика — жалкое зрелище.

— Да, вы правы, — Даниил вдруг сник, словно кто-то ткнул его гигантской булавкой и выпустил наружу все чванство и напыщенность. Неожиданно на Анну взглянул маленький мальчик, прибежавший к матери за защитой.

— Что нам делать, Анна? Неужели мы все умрем? — неуверенно спросил он.

Лида вскрикнула и залилась слезами. Гена тут же обнял ее и собирался сказать продюсеру что-нибудь нелицеприятное, как вмешалась Кассандра.