Книга Под сенью омелы, страница 143 – Александра Миронова

Потом они долго шли домой пешком, сняв туфли и горланя песни своей юности, пока кто-то не плеснул на них водой из окна, вызвав у них истерику. Потом она пришла домой и долго плакала у Ромы на груди, называя себя дурой и прося прощения за все. Ромка, который не умел на нее долго сердиться, с трудом раздел ее и засунул в кровать. А утром ее разбудил звонок в двери.

Умирая от головной боли и проклиная того, кто решил будить людей в такую рань (мозг даже после взгляда на телефон, который показывал половину двенадцатого, отказался воспринимать реальность и продолжал настаивать, что рань несусветная). На пороге оказался курьер, который принес ей посылку лично в руки под подпись. Отправитель не был указан.

Аля, подписывая квитанцию, едва устояла на ногах, а затем, поблагодарив курьера и захлопнув дверь перед его носом, пошатываясь, побрела в гостиную, где Ромка уже лежал в полузабытье. События последних дней не прошли даром – болезнь ускорила бег, сегодня утром он не услышал, как позвонили в дверь.

Аля рухнула на пол рядом с кроватью и дрожащими руками попыталась распаковать посылку. Удалось не сразу, она даже порезала руку, пытаясь справиться с упругим картоном и скотчем.

Внутри обнаружились две банки с чем-то, напоминающим по виду самодельные пилюли. И короткая записка:

«Одну утром, одну вечером. До еды. Береги себя. И его». Кроме банок, в коробке обнаружилась горсть «Мишек на Севере».

— Что это? – Ромка с трудом открыл глаза, язык не слушался, слова не давались.

Аля, не отвечая, продолжала тупо смотреть перед собой. А затем она вскочила и, чуть не упав, бросилась на кухню. Вернулась, неся в руках большой стакан с водой. Руки дрожали так сильно, что половину она расплескала по пути, но ей было плевать.

— Ты ел? – губы тоже дрожали, поэтому простые слова дались ей нелегко.

— Нет, не хочу, – с трудом ворочая языком, ответил Рома и снова закрыл глаза, собираясь отключиться.

Аля вцепилась в банку и рванула изо всех сил крышку. Та не поддалась. Банка выпала на пол и покатилась, Аля схватила ее и прижала к груди, как ребенка.

— Аля, что происходит? – Рома снова с трудом приоткрыл глаза.

— Рома, ты должен это пить, – ошалевшим взглядом глядя на мужа, ответила Аля. – Утром и вечером. Обязательно, слышишь?

— Что это?

— Рома, просто пей.

— Мой заместитель прислал отраву? – криво усмехнулся муж.

— Просто пей, идиот! – закричала на него Аля, а когда Ромка, напуганный таким внезапным проявлением эмоций, выпил таблетку, она разрыдалась.

Полгода спустя

— Вот этот? – Рома, хмурясь, рассматривал дубовую рощу, которая невероятным образом ожила и даже начала слегка напоминать дубовую рощу их юности.

— Какой кошмар, ты что, забыл? – ужаснулась Аля и сжала руку мужа, которую не выпускала из своей.

Час назад они приехали в «Дубки», которые этим летом расконсервировали и начали восстанавливать. Алин дебютный материал в журналистике вызвал огромный общественный резонанс. Серия ее журналистских расследований – от смерти мольфара до добычи лития в регионе – изменила жизнь города.

Вопрос разработок был закрыт на уровне губернатора. Он же выдал деньги на очистку местной речки и обустройство новых городских свалок, которые оборудовали в другом месте, снабженном мембранами, предотвращающими попадание вредных субстанций в сточные воды. За всем процессом пристально следила Инна, поступившая по специальному ходатайству все того же губернатора в университет на эколога, но приезжающая домой каждый выходные, чтобы следить за изменениями в родном городе и освещать их в своем блоге, который обрел огромную популярность.