Книга Под сенью омелы, страница 140 – Александра Миронова

— Следил за домом, – коротко ответила Аля, решив не впутывать в происходящее маму. – С оружием он прекрасно умеет обращаться, долго учился в Японии. Ушел с места, не оставив следов. Затем без особых проблем зашел к Вовке – ну кто будет отказывать столичному следаку в разговоре?

— А этого он накой замочил? – нахмурился Пал Палыч. В словах Али была определенная логика, и ему это совсем не нравилось.

— Потому что на тот момент он уже знал, что Вовка является совладельцем мутного бизнеса Шульмана и Серябко и в случае смерти этих двоих станет полноценным хозяином. Свалит в Америку, а тут развернет добычу лития.

— А ему что до этого лития?

— Дядь Паш, ну ты что, и правда не понимаешь? – вздохнула Аля.

— Не очень. Ну хотел он убийц деда наказать, литий тут каким боком?

— Таким, что он потомственный мольфар, человек, очень трепетно относящийся к природе. У нас же любому идиоту становится ясно, что город и его обитатели скоро помрут или генетически модифицируются. Зелени почти не осталось, солнце не светит… Не мог такой человек с этим просто так смириться, понимаешь? Ему надо было не просто убить Шульмана и Серябко, ему надо было послать сигнал всем остальным, кто решил бы продолжить их дело, – не влезай, убьет. Отсюда и пыльца омелы. Отсюда вся эта демонстративность. Впрочем, я не удивлюсь, если узнаю, что именно он и возродил культ друидов в нашей стране.

— Допустим, – Пал Палыч обдумал, что сказала ему Аля. – Ну а Горину как он подставил?

— Проще простого, я сама дала ему этот козырь, – грустно улыбнулась Аля. – Рассказала, что Горина экошиза. Я так понимаю, что он наведался к ней перед убийством Серябко, позаимствовал из ее гардероба платье, затем пришел в офис к Серябко. Убедившись, что тот один, он просто вскрыл дверь в его кабинет, перерезал ему горло, запачкал кровью платье Гориной, где-то его припрятал. Дождался, пока кто-нибудь придет искать Серябко, вошел вместе с ними в кабинет… и вуаля. Подкинуть платье Гориной было делом техники. На этом он и прокололся, кстати.

— Прокололся? – не понял Пал Палыч.

— Да, – кивнула Аля. – Я хорошо запомнила, что в тот день Горина была на работе в брючном костюме.

— А руку и ребра он зачем Серябко сломал? Генка сказал, что того как в мясорубке провернули. Как-то это не совпадает с предыдущими убийствами.

— Это не он, – покачала головой Аля.

— А кто?

— Я.

— Что? Ты с ума?.. – задохнулся от возмущения Пал Палыч.

— Он отказался платить за Ромкино лечение и пожелал ему сдохнуть, – перебила его Аля.

— Вот сволочь!

Оба замолчали.

— Что будем делать? Обвинять столичного следователя в тройном убийстве и всех этих друидских штуках – это тебе не хухры-мухры, – погодя спросил Пал Палыч.

И тут Вселенная сама послала им ответ. Зазвонил телефон, а у Али отчего-то все похолодело внутри. Пал Палыч ответил, а она не сводила с него напряженного взгляда.

— Да, слушаю, – хриплым голосом ответил Пал Палыч, а затем замер. Молча выслушал собеседника, затем помолчал и выдавил:

— Хорошо, я пришлю человека.

Затем дал отбой и уставился на племянницу.

— Аля, – голос Пал Палыча был сиплым, словно его только что душили.

— Что случилось? – немедленно обеспокоилась она и почувствовала необъяснимый прилив нежности к дядьке. Точнее, к мужчине, которого всю жизнь считала своим ближайшим родственником. Это ж каким другом он был ее таинственному отцу, что всю жизнь оберегал двух девчонок по его просьбе? Хотя нет, это просто она дура. При чем тут друг? Он оберегал их, потому что был влюблен в маму и надеялся, что она это оценит когда-нибудь. А мама выбрала режиссера. Как банально.