Книга По имени Ветер, страница 97 – Александра Миронова

Выйдя из театра, Есения остановилась на крыльце, согретом разгорающимся солнцем. Слева от него вяло курили работники театра. Есения подошла к ним и попросила сигарету. И хотя она не курила, за исключением пары раз в юности, она довольно убедительно сделала затяжку и кинула безразличным тоном:

— А директор ваш всегда от журналистов скрывается?

— Это Дон Кихот, что ли? – хихикнула худенькая молодая девушка. – Разве ж он скрывается? Он же аттеншн хор!

— Ты можешь нормально выражаться, Кира? – гаркнула на нее высокая мощная женщина с выдающейся грудью. – Не аттеншн хор, а внимание – шлюха.

Стоящий рядом молодой человек покатился со смеху, девушка улыбнулась, а Есения продолжила внимательно разглядывать их, молчанием мотивируя продолжить разговор.

— А ты что, журналистка? Что-то я тебя не припомню. – Женщина внимательно окинула Есению суровым взглядом. Кажется, она тут пользовалась непререкаемым авторитетом.

— Я блогер, из столицы приехала, – соврала Есения. Мало ли в столице блогеров, всех они знать не могут.

— И что тебе нужно, блогер из столицы? – прищурилась женщина.

— Я по поводу убийства его сестры поговорить хотела.

— Нинку жалко, – встряла девушка, – она классная была. Она же у нас в театре играла, вы знали?

— Нет, – мотнула головой Есения.

— Нина не была профессиональной актрисой, но всю жизнь в самодеятельности и часто у нас во втором составе была, на замене, если вдруг кто заболеет, – добавил парень и, сделав последнюю затяжку, выбросил бычок в урну.

— А за что ее могли убить? – Есения мысленно сделала отметку, что глухонемой Нина Сергеевна, по всей видимости, определенно не была.

— За графские развалины, – хохотнула женщина.

Есения непонимающе хлопнула глазами, а женщина пустилась в объяснения:

— Это любимая песня Дон Кихота нашего. Любит он прихвастнуть, что из благородных, но во время революции пришлось родственникам крестьянами притвориться. Идиот, что возьмешь. Нинка говорила, что у него родовая травма была.

Женщина выкинула окурок и неожиданно тепло заговорила:

— Напиши об этом хорошенечко, а? Устрой скандал! А то наши бездари только рыбу в чистой воде ловить умеют, никто ее убийцу и не ищет. А Нинка была мировая баба, жалко ее. Чемпионка края, в юности плаванием занималась, куча медалей у нее, детишкам уроки давала. Некому было ее убивать, разве что маньяку какому. Слухи ходили, что и на мужа ее тоже вроде как нападали. Только я его видела недавно – жив-здоров, ничего ему не делается. А Нинуши больше нет.

Женщина кивнула куда-то в пространство и, развернувшись, направилась к театру. Осталась лишь худенькая девушка, и Есения даже протянула руку, чтобы остановить ее.

— А как зовут ее мужа, знаете?

— Да не муж он ей, так, сожитель. Военный, красивый, здоровенный, – снова хихикнула девушка, как будто все происходящее ужасно ее забавляло. – Петр зовут его.

— А где он живет?

— Чего не знаю, того не знаю. Извините, надо бежать, у нас генеральный прогон.

Девушка растворилась в воздухе, а Есения продолжала смотреть ей вслед. Происходящее больше напоминало детективный роман, чем настоящую жизнь. Профессиональная пловчиха не могла утонуть в их луже. Если бы у нее действительно прихватило сердце, она бы отошла от водоема как можно дальше. Зато притвориться мертвой, задержав дыхание на несколько мгновений, чтобы произвести впечатление на Есению, ей было вполне по силам. Но зачем? Это все был какой-то идиотский план, чтобы заставить их поверить, что дом проклят?