Книга По имени Ветер, страница 94 – Александра Миронова

Голова шла кругом. Сколько Нин могло проживать по одному адресу? Может быть, та Нина, что работала у них, дала чужой паспорт? Или у нее была сестра, которую тоже звали Нина?

— Я ищу Степанову Нину Сергеевну, вот эту. – Есения показала женщине фото паспорта покойной. – Это же не она?

— Как не она? – Близоруко прищурившись, соседка уставилась на фотографию. – Она самая, Нинка. Только она тут на фото сильно красивая получилась, в жизни, конечно, пострашнее была. И что только Петька в ней нашел? Сколько баб вокруг красивых, а он на эту страхолюдину повелся, – тоскливо вздохнула она.

— Это ей перерезали горло во дворе этого дома? – ошарашенно переспросила Есения.

— Ты глухая, что ли? Говорю же тебе – в этом самом дворе, в конце февраля, двадцать восьмого. Первого марта я ее и нашла, прямо в самый первый день весны.

Слово «глухая» натолкнуло Есению на новую мысль:

— Скажите, а у Нины Сергеевны были какие-то проблемы с речью или со слухом? Она хорошо слышала?

— Лучше, чем нужно, – хмыкнула соседка и поджала губы. – Напридумывает себе невесть чего, а потом Васеньке моему в ухо нашептывает, что ей привиделось или послышалось.

Есения оторопело смотрела на соседку, пустившуюся в пространные рассуждения на тему того, какой подлой была погибшая и как она совсем не расстроилась, найдя ту в луже крови на ступеньках дома. Хотя испугалась, конечно, кто ж тут не испугается? Слова лились потоком, а Есения пыталась осознать происходящее: если Нине Сергеевне Степановой перерезали горло во дворе ее собственного дома двадцать восьмого февраля, то кто же тогда утонул у них в пруду в октябре прошлого года?

Ветер

Переезд не принес никакого облегчения. Вначале он просто лежал дома, слушая, как переругиваются родители, и периодически отвлекаясь на племянников. Сестра развелась с мужем, так что ей требовалась помощь с детьми – отвезти, забрать, поговорить, воспитать.

Ветра ничуть не привлекала роль заботливого отца чужих детей, хотя в футбол с племянниками он гонял с удовольствием. Но все его мысли были о Есении.

Он не мог ее понять. Она пришла к нему на вокзал рано утром. Наверняка это было непросто. Судя по тому, что она в последнее время не появлялась у него в магазине и вообще никак не выходила на связь, у нее не было возможности передвигаться свободно. Но она тем не менее пришла с ним попрощаться после всего, что он ей наговорил, и дала ему свой номер телефона. В том, что это был ее номер, он не сомневался – через окно он видел, что Есения прочла его сообщение и даже начала писать что-то в ответ. Но, кажется, потом ей позвонили, она отвлеклась и исчезла. Ветер не мог поручиться, что был звонок, ведь в этот момент поезд уже уносил его на юг. Но что-то же ей помешало ответить на его признание в любви. И он надеялся, что это был звонок.

Кто-то ей позвонил, что-то сказал, после чего она просто заблокировала его номер. Он пытался ей звонить и писать, но не получил никакой реакции, наконец он понял, что она вычеркнула его из своей жизни. Зачем тогда было давать номер, чтобы потом его блокировать? А что, если это сделал ее муж?

Он находил тысячу причин, чтобы выбросить Есению из головы, но находилась только лишь одна, которая перечеркивала все его попытки. Ветер впервые в жизни по-настоящему влюбился.